Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 51 – Ольга Ваниль

Белая эльфийка несётся через город тёмных эльфов с мечом наперевес.

Я буду как белое пятно на чёрной кофте. Знаете, такое пятно от молока или сметаны, которое хрен выведешь, сколько ни три.

Меня заметят через три секунды.

Схватят через пять.

Казнят через десять.

Без всяких «до утра».

Хотя...

Можно обмазаться чем-нибудь тёмным, скрыть лицо, волосы...

Мою фантазию прервал стон.

Каэль попытался приподняться на кровати, выискивая что-то взглядом на столе, но движение далось ему с трудом, и он снова упал на подушку, тяжело дыша.

Я не смогла стоять в стороне.

Сама не знаю почему — может, инстинкт целительницы, может, обычное человеческое сочувствие — но я подошла к кровати и присела рядом на мягкое одеяло. Хотя уюта не ощутила.

Каменные стены давили, низкий потолок нависал, тусклый свет отбрасывал странные тени, и всё вокруг напоминало о том, что я — пленница, которую утром казнят.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего.

— Ну что ты как маленький? Я же вижу, что тебе больно.

— Мне не больно...

Он попытался повернуться ко мне, но от резкого движения его всего передёрнуло, лицо исказилось, и он зарычал сквозь стиснутые зубы.

— Аррр... Треклятые орки и их отравленные стрелы.

Наконец-то.

Наконец за весь этот безумный день он хоть в чём-то признался.

— Дай посмотрю, — я потянулась к его груди.

— Я сам, — он отстранился, грубо, резко, и начал развязывать повязку, пропитавшуюся чем-то тёмным.

Я смотрела, как он возится с узлами, как дрожат его пальцы, как он морщится от каждого движения, и понимала — он не справится.

Получалось у него неуклюже, криво, и чем дольше я смотрела, тем яснее понимала — этот гордый воин скорее истечёт кровью, чем попросит о помощи. Он не оставил мне выбора. Я вытянула руки и перехватила повязку.

Его пальцы сжались на ткани — крепко, не желая отпускать — и мы замерли так на мгновение, глядя друг на друга.

Я настаивала.

Молча, одним взглядом.

И он сдался.

Разжал пальцы, выпустил повязку, доверил мне.

— Подними руку, — попросила я тихо.

Он повиновался.

И пока я разматывала ткань, пропитавшуюся кровью и какой-то вонючей мазью, я заметила, как он смотрит на меня.

Не с гневом.

Не с презрением.

Не как на пустое место, которое скоро казнят и забудут.

В его взгляде было что-то другое — что-то, чему я боялась дать название.

Я улыбнулась ему — осторожно, неуверенно.

Он отвёл глаза, уставившись в потолок, и его челюсть напряглась, словно он боролся с чем-то внутри себя.

Ладно.

Как хочешь.

Наконец мне удалось снять повязку, и я увидела его раны.

О боже.

Это было ужасно.

Несколько глубоких отверстий от стрел — края воспалённые, красные, с гнойными прожилками.

Но не только от стрел.

Этот длинный продолговатый разрез был явно оставлен лезвием — ржавым и тупым, судя по рваным краям — и рана уже начала гноиться, желтовато-зелёная дрянь сочилась из-под корки запёкшейся крови.

Я не смогла сдержать гримасу.

— Всё в порядке, — он отмахнулся, хотя явно заметил мою реакцию. — Возьми мазь на столе. Она лечебная.

— Хорошо. Но ты пока ляг ровно, так будет проще терпеть...

— Мне не больно!

— Да-да, как скажешь.

Я поднялась и подошла к столу, где среди свитков и склянок стояла миска с чем-то густым и тёмным.

Подняла её.

Поднесла к носу.

Вдохнула.

И меня едва не вывернуло наизнанку.