Книга Виноваты стулья, страница 33 – Марианна Красовская

Я подавленно молчала. Наверное, он льстит. Не хочет терять работу, да еще осенью. Где он найдет сейчас учеников? Но в одном он прав: бросать учебу нельзя. Во-первых, Стаська очень быстро забудет всю науку, а во-вторых, она же сойдет с ума от безделья!

— Вместо четырех дней в неделю я буду приезжать к вам один раз, по субботам, — наконец сообщил Петр Модестович с явным сожалением. — И все же это лучше, чем ничего.

— Лучше, — эхом отозвалась я. — Но этого так мало!

— Если желаете, я дам вам скромный совет.

— Желаю.

— Рассчитайте вашу няньку. От нее толку уже нет. Она не справляется с живым характером Станиславы Ильинишны. Ей бы младенцев нянчить, а не бегать по саду за энергичной девочкой. Займитесь воспитанием дочери самостоятельно. А еще лучше — наймите опытную гувернантку. У меня есть одна знакомая женщина, вдова, у нее сейчас крайне стесненные обстоятельства. Раньше она работала учителем младших классов в Верейске, но теперь ее уволили, ей нечем даже платить за квартиру. Уверен, если вы предложите ей крышу над головой и столование, думаю, она не запросит больше, чем ваша бесполезная нянька.

— Это неплохой вариант, — согласилась я.

Увольнять няньку мне не хотелось, я к ней привыкла. Да и некрасиво это, человека в никуда выгонять. Но Петр Модестович прав: толку от нее давно уж нет.

— А за что, вы говорите, уволили вашу знакомую?

— Она… человек прямолинейный и жесткий, — замялся учитель. — Но поверьте, Станиславе нужна твердая рука! Ангелина Францевна сумеет нашу горячую лошадку и стреножить, и запрячь. Я оставлю вам адрес… не поленитесь, съездите в Верейск, познакомьтесь. Что же, до следующей субботы, Анна Васильевна!

Я смяла в руках листок с адресом «жесткой и прямолинейной». Да, Стаське не помешает немного строгости. Или много. И я точно знаю, что грамотный педагог найдет к ней подход. Особенно за деньги.

Как хорошо, что этот мир до безумия похож на мой! Останься я тут в одиночестве и без подсказок, я бы растерялась и опустила руки. Но теперь у меня вновь появилась надежда.

Конечно, все будет хорошо! Трудности, они временные. И Илья, и я, и девочки мои — мы сильные, мы справимся!

Я мучилась угрызениями совести ровно до вечера: а перед ужином Станислава заявилась домой мокрой насквозь. Свалилась в пруд. Утонуть не утонула, даже воды не нахлебалась, там глубина, наверное, ей по пояс. Но платье (шерстяное, светло-серое с прелестной вышивкой на корсаже и манжетах) было все в тине, один ботинок утонул, пальто тоже изрядно пострадало. И черт бы с ней, с одеждой (хотя новые вещи мы себе теперь позволить не можем), так ведь на улице далеко не лето! Градусов шестнадцать по Цельсию!

Нянька не уследила. На минуточку только отвлеклась… И это у нее сотового телефона нет!

Каюсь, на няньку, розовощекую рослую Татьяну, я злобно нарычала. Куда смотрела, дура? Не так уж много у нее забот — готовить не нужно, стирать, полы мыть от нее не требуется. Только следить, чтобы Стаська раздетой на улицу не выбегала, по деревьям не лазала да в пруд не прыгала.

— Ванну горячую, живо! Стаська, а ну раздевайся!

— Да мне не холодно вовсе, мамочка!

— Я не спрашиваю, холодно тебе или нет. Снимай мокрую одежду. Ксана, чистую простынь и чаю с медом и лимоном! Слава Богу, Илья уехал уже… Он бы тут зверствовал.