Книга Виноваты стулья, страница 105 – Марианна Красовская

Я никогда еще с таким нетерпением не ждала возвращения Ильи. Станислава, с удивительной детской интуицией считав мою нервозность, потребовала, чтобы я читала ей книгу. Я напомнила, что она давно умеет читать сама. Она ответила, что у меня получается лучше. И мы решили читать по очереди, но, конечно, я быстро об этом забыла. Книга, кстати, оказалась весьма интересной, несмотря на довольно тяжеловесный язык.

А потом вернулся Илья Александрович.

— Что же, Анна, я узнал все, что вы просили.

— Рассказывайте скорее! Стася, иди наверх в спальню.

— Ну уж нет! У вас от меня секреты?

— У нас с папой взрослые разговоры.

— Вы снова будете кричать и ругаться? Тогда я останусь здесь и проконтролирую ваши взрослые разговоры.

Я закатила глаза и выругалась про себя. Какой упрямый ребенок! Вся в отца!

— Да Бог с тобой. Илья, что вы узнали?

— Серафима Климовна Пятницкая, в девичестве Лебедева, восемьдесят шесть лет, вдова, муж умер четыре года назад тоже в весьма почтенном возрасте. Проживает на Московской Набережной, дом двенадцать в шестикомнатной квартире на втором этаже.

Я нахмурилась. Квартира — это хорошо. Но дом был бы лучше. Вероятно, мой родитель не так богат, как я мечтала.

— У Серафимы Климовны было четверо детей, но сейчас живы только двое, старшая дочь Иоанна, что проживает в Санкт-Петербурге, и младший сын Василий, живущий с матерью. У Василия, в свою очередь, имеется жена Варвара и единственная дочь Наталья. Наталья так же замужем, у нее три дочери и сын. Все они проживают в этой квартире.

— Четыре поколения, — вздохнула я. — Девять человек. Да, понятно теперь, почему такая большая квартира. Что же, этого следовало ожидать.

— А теперь ответьте на мои вопросы, Анна. Василий Степанович — ваш отец?

— Вероятно, — с унылым видом призналась я. — Кем он работает, вы не знаете?

— Портной. Мать его была белошвейкой. Дочь — тоже белошвейка. Покойный Степан Пятницкий слыл знатным шорником, кстати.

— Портной… — моему разочарованию не было предела. — Ну маменька… не могла кого познатнее выбрать! Получается, я — дочка портного, Илья Александрович.

— Не так уж плохо. Но как вы узнали?

Вопрос застал меня врасплох. Действительно, как? Не рассказывать же ему о том, что я из другого мира! Тогда он совершенно точно решит, что я свихнулась. Что я там врала Колпацкой?

— У матери видела газетную вырезку, — наконец, промямлила я. — Давно, в детстве. Там был мужчина… Спрашивала, кто он. Она ответила — мой отец.

— И что же было в той газете?

— Не помню уже. Наверное, что-то важное. Но лицо я запомнила, а статья из памяти совершенно выветрилась.

— Но вы просили найти бабку. Серафиму Климовну. Не отца, — прищурился Илья.

— Ну да. Смешно вышло на самом деле, — я криво улыбнулась. — Я увидела на улице старуху и молодую женщину, и женщина показалась мне похожей на меня. Услышала и имя: Серафима. Редкое имя, запоминающееся. И в той газете что-то про Серафиму было. Вот у меня в голове мозаика и сложилась.

— Чудная у вас логика, Анна Васильевна, — покачал головой Илья. — И почему я вам нисколько не верю?

— Ох! — всплеснула я руками. — Ну хорошо! Хотите правды? Будет вам правда! Но она еще чуднее, честное слово! Мне госпожа Колпацкая нагадала встречу с отцом, вот! Поэтому и сложилась мозаика. Право, это такая глупость, что и рассказывать стыдно! Я ведь ей поверила…