Книга Огонь и Лед, страница 12 – Анна Синнер

В окне Бьянка заприметила знакомую черную макушку:

— Ты и подружку свою сюда приволок? Издеваешься? Мне на чердаке прикажешь сидеть, пока вы с ней тут развлекаетесь?

Отец и гости остались позади, и вот теперь ругаться с мужем ей никто уже не мешал. На повышенных тонах, разумеется.

— Даэр’аэ, мне кажется, или ты ревнуешь?

— Тебя? К ней? Размечтался.

— Отвечай правду, Бэан’на, – Иллай преградил ей путь. – Что ты чувствуешь, когда представляешь, как я ее целую?

— Я не представляю ничего тако… – буркнула было в ответ, но рабская побрякушка на запястье тут же напомнила о себе.

Браслет не причинял ей боли, но желание рассказать ему все… Это желание было нестерпимым. В красках описать, сколько раз за время их совместной жизни ей хотелось выдрать Амалерии все волосы лишь за то, что девица просто существует.

— Язык прикусила? – муж не сводил с нее заинтересованного взгляда. Никак гадал, хватит ли ей сил противостоять влиянию артефакта.

Только Бьянка решила не бороться с безделушкой. Не в этот раз. Тратить попусту магический резерв – глупо. Хочет правды? Не вопрос. Жалко ей, что ли, честное слово?

— Ты невыносим! Хорошо, сдаюсь! Была бы моя воля, я бы давным-давно вышвырнула ее вон из дворца. Доволен? Чего ты добиваешься, Иллай? Сделаешь меня своей пленницей? Заставишь до скончания веков сидеть в этой «клетке»? Исполнять твои приказы? Я дракон! Из меня не выйдет трепетная лань, как ни старайся. К тому же, не имея возможности летать, мой зверь сойдет с ума, а с ним сойду с ума и я!

Дворика и сада у избушки вряд ли хватит, чтобы размять затекшие лапы и расправить крылья, не говоря о том, чтобы подняться в небо, которого здесь и вовсе-то не было.

— С ума сойдет? За неделю?

— За неделю?

Иллай кивнул, освободив дорогу к дому. При ходьбе его каменный бицепс задевал ее плечо, прикрытое одной лишь тонкой шелковой тканью халата.

— Я видел график заседаний суда. Наше слушание назначено на завтра, но его перенесут из-за неявки сторон. Хотя, кому я рассказываю. Ты и без меня отлично осведомлена. Нарядилась бы, словно сама невинность, утирала бы фальшивые слезы платочком, умоляя разорвать клятву, данную под давлением мужа-тирана, от которого ты чудом ноги унесла… Такой спектакль ты планировала? Или я что-то пропустил?

— Пропустил, – язвительно прошипела Бэан’на, подстрекаемая рабским артефактом. – Забыл про чистую и светлую любовь к Ол’кейне, с которым я намеревалась обручиться как можно скорее. Дабы страшный деспотичный муженек больше никогда не смог мне навредить.

У крыльца он резко развернулся к ней лицом:

— Даэр’аэ, я не тиран и не деспот. Но сдаться без боя… Ты моя жена. Королева. Ты любима народом. Повторное заседание, скорее всего, состоится через неделю. И в суд мы с тобой пойдем. Не передумаешь, продолжишь настаивать на разводе, будь по-твоему. Я приму поражение с достоинством. Захочешь остаться со мной в Эльсиноре, заберешь заявление, и мы вместе принесем уважаемым господам в мантиях наши с тобой глубочайшие извинения за то, что наши склоки вышли за пределы супружеской спальни и стали достоянием общественности.

Где-то на сердце ей стало немножечко легче. Неделя вдали от отца. От Ол’кейне и его лицемерной маменьки. В тепле, уюте, под боком у Иллая, который этой глупой выходкой с браслетом снял с ее плеч груз, что давил на нее так, словно пытался сравнять Бьянку с землей.