Книга Ловушка для строптивой, страница 58 – Ани Марика

Маг работает, я заворожённо смотрю за игрой цветных потоков в его руках. Как красные, зелёные, голубые вихри подхватывают кусочки разрушенной деревянной рамы, осколки стекла, наличников, и вся эта конструкция соединяется прямо в разбитом проёме.

За несколько минут Себастьян восстанавливает всё, что разрушил, в былом виде. Кажется, добавляет даже немного магии в рисунок, потому что изображение луны сверкает и переливается тенями. Да и заснеженный пейзаж мерцает от серебристых лучей.

Стряхивая с пальцев остатки магического свечения, мужчина поднимается и смотрит на сурового двуликого. Который всё это время стоял у порога и не мешал творить.

— Мы не с того начали, — вдруг говорит Себастьян, переводя на меня взгляд.

— Впечатление вы уже произвели, — хмыкаю я.

— Да и не самое хорошее. Начнём сначала. Ты не Аврора Дэлейн, — припечатывает он. — Даже не пытайся оправдываться. Я знаю, что вы поменялись телами.

— И не собиралась, — бурчу, шмыгнув в последний раз, и смотрю исподлобья. — Только я не менялась телами, меня даже не спросили, хочу ли я участвовать в этом мероприятии.

— Знаю, — соглашается Себастьян.

— Как ты это выяснил? — вопрошает Хантер, пересекая комнату.

— Применил заклятье поиска души. Аврора в теле брюнетки, но местоположение мне незнакомо. Нужно найти и узнать, кто применил столь сложное и сильное заклинание.

— Брюнетки? — встрепенувшись, вскакиваю. Меня ведёт в сторону, и оба мужа перехватывают за локти, останавливая падение. — С карими глазами и родинкой над губой?

— Да, — кивает маг и прищуривается.

— Это моё тело. Она в моём мире! — расстроенно бурчу и, вырвав конечности, плетусь на кухню.

— Ярина, — окликает Себастьян, — мы не договорили.

— Договори с Хантером. Он уже в курсе всего. Я есть хочу. И без ваших постных лиц желательно, — огрызаюсь и хлопаю дверью спальни.

Мне бы порадоваться, что они желают найти свою жену и, возможно, поменять нас обратно местами. Я ведь хотела вернуться в свой мир. По родителям, друзьям и подопечным скучала. Но отчего-то мне опять обидно и горько. И логического ответа собственным чувствам найти я, увы, не могу.

На кухне кроме Гаса никого нет. Дети, судя по грязной посуде, уже поели и сбежали опять на улицу. Оборотень галантно ногой отодвигает для меня табурет и двигает дымящийся горшочек. Он ничего не говорит, но временами порыкивает и хмурится. На меня взгляды недовольные бросает. Словно я ему хвост прищемила.

— Только твоего осуждения мне не хватало, — ворчу я, приступая к еде.

Мужья долго не задерживаются. Через минут пятнадцать заходят оба. Гас собирается встать, чтобы уступить своему альфе.

— Сиди, — одновременно с Хантером говорим, и двуликий, хмыкнув своим мыслям, падает обратно.

Я морально готовлюсь к разговору и их решению. Даже в голове диалог выстраиваю.

— Ты хотела съездить на рынок, пока совсем не стемнело, — говорит Хантер совершенно не то, к чему я готовилась.

Удивлённо перестаю жевать и, балансируя на табурете, выглядываю из-за спины двуликого, чтобы мужчин осмотреть. Стоят совершенно спокойные, словно дзен познали. Видать, поняли, что я не их супруга, а значит, печать скреплять незачем, и расслабились.

— Сначала почитать письма надо, — бурчу, сдерживая просыпающееся иррациональное раздражение. Нет, мне не обидно, что они отступили. Наоборот, очень даже радостно.