Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 9 – Тата Алатова

— Вам нужна Евдокия Петровна, — вмешивается Анна. — Именно она заправляет сиротским приютом, именно к ней из рук унтер-офицера Сахарова попала наша Роза.

— Берем Курицына, — решает Архаров, — а начальницу приюта допрашиваем за сокрытие беглого каторжника. А там посмотрим, что получится.

— Опять ты, Сашка, рискуешь сверх меры, — не одобряет его Прохоров, но тут же строго спохватывается. — Слышали, Юрий Анатольевич? Берем Курицына! И телеграфируйте в Москву, чтобы прислали Анне Владимировне образцы.

— И свяжитесь с тверским полицмейстером, — добавляет Архаров. — Он обещал разузнать и про сбежавшую Розу, и про мадам Лили. И поручите Ксении Николаевне собрать справку по благотворительнице Филимоновой.

Медников, кажется, доволен тем, что дело, наконец, сдвинулось. А вот старый лис хмурится, но больше не спорит. Они встают с мест, покидают кабинет. Анна медлит, крутит в руках пустую чашку.

— Еще чаю, — вспоминает Архаров и тянется к чайнику.

Она нерешительно молчит, отдает ему чашку, забирает снова. Злится на себя: да что на тебя нашло, Аня? Ведь всë уже решено… И все же произносит угрюмо:

— Александр Дмитриевич, а можно я с вами завтра на Карповку?

— Ну разумеется, — он уже погрузился в документы, соглашается, не поднимая головы.

Анна пьет чай и ни о чем не думает.

* * *

Вечером, погрузившись в горячую ванну в квартире Голубева, Анна разглядывает трещины на стене и часто моргает, отгоняя слезы. Ее накрывает облегчением от того, где она находится.

Абстрактные размышления, будто она готова ютиться в ночлежках, обретают плоть. Как безрассудна и наивна она была сразу после каторги, когда не боялась остаться на улицах! Теперь безликие комнаты богадельни кажутся не менее страшными, чем клоповник в Тряпичном флигеле, где мужчины и женщины перестают видеть разницу между друг другом.

Права грымза Аграфена: жизнь страшна и полна опасностей. Но иногда, если тебе повезет, ты получишь и помощь.

* * *

Возможно, самого сатану, вздумай он ступить в святую обитель, корежило бы меньше, чем Анну. В городе снова кружит метель, и густой снег старательно заметает дороги. Главные святые ворота закрыты наглухо, но Архаров уверенно идет к небольшой калитке и стучит в окно привратницкой. Створка тут же отходит в сторону.

— К игуменье Августе. Коллежский советник Архаров, по служебному делу и по личному вопросу, — докладывает он.

Через несколько секунд калитка распахивается.

— Входите быстрее, Александр Дмитриевич, — говорит молодая округлая монахиня, улыбаясь. — Матушка не ждала вас так скоро, ведь вы радовали ее своим визитом совсем недавно.

— Служба, — привычно объясняется он.

— Всë носитесь и носитесь, — вздыхает монахиня, — а матушка печалится, что бобылем живете! Мы молились за вас на прошлой неделе — ведь так и сгинете невенчанным.

— Вот так отповедь, — смеется Архаров, следуя за ней к темным стенам монастыря. Анна плетется позади, и мягкий снег под ногами кажется битым стеклом. Если бы не ледяной ком в горле, ее бы тоже развеселила такая забота о племянничке. Кажется, все Архаровы мечтают, чтобы Сашенька остепенился.

— Ждите, — велит монашка, оставив их в небольшой приемной — по мнению Анны, слишком кокетливой для монастыря. Цветочная обивка мягкого дивана, кружевные занавески и серебряные безделушки на столе навевают мысль о гостиной в уютном доме. Впрочем, сейчас всë кажется раздражающим.