Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 54 – Тата Алатова

— Юрий Анатольевич, — медово тянет она. — А вы поди проголодались? Мне удалось заманить Александра Дмитриевича к нам на ужин, так не изволите ли составить компанию?

Глаза у Архарова чуть темнеют, да и только.

— Я отправлю Митьку с запиской к отцу, — бросает он и отходит.

А вот Медников растерян, но еще и совсем по-детски растроган.

— Правда, Анна Владимировна? — лепечет он. — Я, конечно, сочту за честь… Знали бы вы, — с обескураживающей открытостью вдруг признается он, — как суров ко мне Петербург. В Воронеже все казалось куда проще, понятнее. А тут и люди будто другие… Да еще эта сырость, этот пронизывающий холод!

Анне не очень интересны его жалобы, ее интересует только содержимое бумажек, но она слушает с пониманием. Не так давно и ее Петербург встречал строго, неласково. И пусть это ее родной город, однако казалось — не найдется здесь ни единого человека, с кем можно будет обменяться хоть одним теплым словом.

Пожалуй, первую ласку она нашла у Озерова, и Анна тут же обещает себе при первой же оказии навестить старого патологоанатома.

— Все наладится, — заверяет она Медникова, — вот увидите, вы привыкните.

Он с благодарностью улыбается:

— Я очень признателен вам, Анна Владимировна, за сегодняшнее приглашение. Кажется, вы снимаете комнату у Виктора Степановича? А вот меня Александр Дмитриевич определил к вдове одного из погибших полицейских. И мне угол, и ей копейка.

Любопытно, — ставит зарубку Анна, — что не в казенное общежитие. Неужели и здесь стоит искать неких умыслов?

Медников отправляется за пар-экипажем, а вернувшийся Архаров, уже в шинели, замечает небрежно:

— Стало быть, вы действительно затеяли этот ужин из-за Курицына?

— А разве я сказала иначе?

Он неопределенно хмыкает.

— Уверены, что Голубев справится с этаким наплывом незваных гостей?

— О, ему есть о чем с вами потолковать, — безмятежно отвечает Анна.

* * *

В пар-экипаже она немедленно спрашивает у Медникова:

— Так что в тех бумажках, которыми вы преследовали Александра Дмитриевича в столь поздний час?

— В сыске, — важно отвечает молодой сыщик, — время течет иначе. День ли, ночь ли, мы всегда на страже!

Он явно пытается выказать свое рвение перед Архаровым, и Анна молча досадует: ну, опять в сторону разговор увильнул. Что за напасть, право слово.

Однако шеф проявляет неожиданное милосердие:

— Юрий Анатольевич, уж поделитесь с нами своим открытием, пока Анна Владимировна не изобрела новую хитрость.

— Конечно-конечно, — торопится Медников и, как на утрешнем совещании, переходит в степенный, неторопливый режим. Кажется, он на полном серьезе пытается притвориться Прохоровым. — Итак, сегодня Ксении Николаевне удалось расшифровать страницы из приютского гроссбуха, посвященные Марии Ивановой и Курицыну. И нас с Григорием Сергеевичем особенно заинтересовали последние строчки… Минутку… — он шуршит бумагами, щурится в темноте, пытаясь разобрать написанное.

Анна покорно ждет, хоть и способна повторить эти строчки наизусть.

— Вот: «впала в грех», «орудие — гнев» и ' утратил излишнюю щепетильность при исцелении 136А'. Исцеление от чего? От греха. Чем? Гневом. Звучит несколько заковыристо, не находите?

— Очень даже нахожу, — живо откликается Анна.

— А вот Григорий Сергеевич заподозрил, что речь идет о мести.