Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 39 – Тата Алатова

Тут ее осеняет новая идея: а не стали ли желания Архарова следствием его роли спасителя? Надзирателя и доносчика, шепчет злопамятный внутренний голос. Ну вроде как ты привязываешься к кутенку, которого подобрал на улице. Или, бывает, что тюремщики привязываются к пленникам… Нет, если продолжать в том же духе, они снова схлестнутся.

— Правда, наша служба — это как преступления наоборот, — Архаров ухмыляется. — Азарт и риски те же, только в итоге тебя не ждет каталажка. Так что тут сыграла ставка на некоторую авантюрность твоей натуры.

А вот это уже не так приятно.

— Понятно, — сухо отзывается она. — Покажешь мне ванную? Туда мне тоже следует взять щипцы для сахара?..

* * *

Лежа в горячей воде, Анна мечтает об одном: принести сюда свои инструменты и как следует затянуть все разболтанные узлы и заменить все манжеты на новые.

* * *

У Архарова не самая широкая кровать, и Анна стоит перед ней, кутаясь в слишком большой для нее халат. За дверью плещет вода. За окном идет снег. Пар-буржуйка пышет жаром.

Она как будто попала в совсем другую, незнакомую действительность, где ей предстоит лечь в постель с мужчиной. Они ведь так давно знакомы — и знают друг про друга слишком много и слишком мало. Она считается погубленной, а он делает блестящую карьеру.

Это неправильные и глупые отношения, которым суждено всегда оставаться в тайне. Возможно, Архарову и простят то, что он путается с поднадзорной, но только до тех пор, пока не грянет громкий скандал. Коих, по словам Голубева, Зарубин боится как огня.

Отчего она снова выбрала неподходящего мужчину?

С чувством, что совершает непоправимую ошибку, Анна решительно сбрасывает халат и забирается под толстое ватное одеяло. Ждет и гадает: а какой мужчина для нее подходящий? По словам Началовой, приличный к ней не приблизится, а неприличного отец не подпустит к Анне и на пушечный выстрел. О, она больше не строит иллюзий, что обрела независимость от него. Этого, судя по всему, никогда не случится.

Завтра ее ждет такой тяжелый разговор, а сегодня — вот Архаров возвращается к ней — Анну ждет долгая ночь. Которая обещает быть очень жаркой, ну, если только они не начнут снова разговаривать.

С разговорами у них пока выходит куда хуже, чем с блудом.

Анне открывает совершенно незнакомый слуга — в неброской, но качественной ливрее. И в этом легко читается непереносимость отца к любого рода пафосности.

— Владимир Петрович ждет вас в столовой, — сообщает он.

Родной дом вызывает смешанные чувства. Кажется, что она здесь чужая, неуместная, но в то же время Анна узнает каждую мелочь: привычные запахи, скрип паркета, пейзажи на стенах, тяжелые портьеры. Время в этих стенах сломалось, не работает.

Отец стоит у окна, заложив руки за спину, — прямой, широкоплечий, высокий. Анна застывает на пороге, вглядываясь в резкий профиль: даже старея, великий Аристов не теряет своей сдержанной красоты.

— Аня, — он оборачивается, смотрит на нее тяжело, хмуро, внимательно. Морщины обрели глубину и выразительность, седина серебрится в некогда черных волосах.

Она не двигается и не отвечает, парализованная этой встречей. Сердце как будто замедляется, бьется тихо-тихо, боясь спугнуть и без того напуганную Анну.

Молчание затягивается — никто из них не спешит нарушить его первым. Отец способен подолгу пытать людей суровыми взглядами, и привыкнуть к этой его манере невозможно.