Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 34 – Тата Алатова

* * *

Инженер Мельников строго отчитывает ее за невнимательность, а Анну даже немножко щипает током, когда она вопреки его предупреждению решает проверить соединение пальцем, чтобы «почувствовать, есть ли тут искра».

Что же это за электричество дурацкое, мысленно ворчит она, выходя на улицу. Механика хоть не кусается.

При мысли о ненужном ей остатке вечера, который некуда деть и от которого некуда сбежать, ей становится дурно. Кажется, всë тело вибрирует от волнения, и это больше, чем она может вынести.

Анна ловит экипаж и просит отвести ее в Захарьевский переулок.

* * *

— А вы не торопились, Анна Владимировна, проведать раненого врага, — усмехается Архаров, открывая ей дверь.

Она тут же упирается взглядом в щегольской платок на его шее, потом разглядывает цвет лица — здоровый, и только потом отмахивается как можно небрежнее:

— Так Феофан сказал — царапина.

— Черствая вы особа, — шутливо жалуется он, помогая ей снять пальто. — Черствая, но исполнительная.

— Прошу прощения?

— Не вы ли мне обещали, что если я выживу, то мы с вами забудем о благоразумии? Я свою часть сделки выполнил.

Она резко разворачивается к нему, кладет руку на самое его сердце — суматошное.

— Саш, — просит сбивчиво, — скажи мне, что я заслуживаю хоть какого-то уважения.

— Безусловно, — без малейшей заминки подтверждает он.

— Скажи, что ты правда желаешь меня.

— Недопустимо сильно.

Анна не знает, что она сейчас делает, — разрушает их обоих или пытается уцелеть сама. Понимает только, что ей невыносима жизнь, где все ее ходы расписаны наперед. Ведь даже поезда порой сходят с рельс, не то что живые люди.

Кровь разгоняется, горячеет, и стылая каторжная стужа отступает перед этой волной.

Этой волной ее качает вперед — и Анна целует Архарова, давая волю той безрассудности, которая однажды уже сбила ее с ног.

Губы Архарова сухие и горячие, и Анна искренне изумлена тем, что действительно целуется с ним. Для женщины, решительно поставившей крест на подобного рода связях, это настолько нелепо, что остается только вцепиться в темный сюртук покрепче. Все ощущения теряют привычную размытость, которая надежно защищала ее с самого ареста. Возможно, так прозревает слепец — и тут же сходит с ума от невыносимой яркости красок.

Близость к другому человеку, мужчине, бьет наотмашь, куда сильнее удара тока, который она уже получила сегодня. Несколько секунд Анна борется со страхом и волнением, но Архаров уже обнимает ее, прижимает к себе, и его порыв подхватывает ее тоже.

Как и прежде, он почти ничем не пахнет, но если уткнуться носом в его щеку, то можно поймать совсем слабый аромат мыла. Подбородок едва колючий, она касается его кончиком языка — и щекотка отзывается в самом низу живота. Пальто между ними, которое Архаров так и не успел повесить, как толстая стена, право слово. Анна пытается отстраниться, чтобы избавиться от него, но куда там! В каком-то неуклюжем бесстыдном вальсе они перебираются из прихожей в гостиную и всë же теряют по дороге пальто, а еще шейный платок и сюртук. Царапина и правда не похожа на опасную — длинная и тонкая.

Пуговицы — вот настоящий оплот добродетели. Анна и Архаров путаются руками, расстегивая то его рубашку, то ее платье. Он то и дело отвлекается, припадает губами к ее обнажающейся коже, от горла вниз, к новой преграде из сорочки. Хорошо хоть корсет совсем простенький, она просто дергает шнуровку, помогая себе дышать.