Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 131 – Тата Алатова

Совершенно разъяренная, она пытается утихомирить свой гнев. Сделанного не воротишь, конечно, но как же шеф несправедлив!

— Это правда, что мое участие может помешать в суде? — спрашивает Анна, не желая и дальше попусту сотрясать воздух.

— Зависит от того, к чему приведет расследование. Пока твои подписи стоят в осмотре места преступления, под снимками и на экспертизе латунного сердца. Но экспертизу еще и Голубев подтвердил, тут все хорошо. Если выяснится, что Раевский принимал непосредственное участие в убийстве, то адвокаты могут придраться… Да только вряд за него возьмутся хорошие адвокаты — какой прок защищать того, кто бежал с каторги?

Тут возвращается Медников, и вдвоем они слаженно рассказывают, что им удалось выяснить. Архаров задумчиво разглядывает портрет Раевского из ликографа.

— В декабре на наших курортах малолюдно, — замечает он. — Где же зимует наш герой? Я разошлю его физиономию по всем полицейским участкам и железнодорожным вокзалам. Свяжусь с курортными городами. Посмотрим, что выйдет. И меня смущают противоречия в показаниях горничных, Юрий Анатольевич. Я бы их еще потряс. Чем вы намерены заняться сейчас?

— Театр, модистка, цветочная лавка, — рапортует Медников.

— Хорошо, пусть Анна Владимировна сегодня еще помотается с вами, а завтра решим, — постановляет Архаров.

Ну хоть так.

Они выходят из начальственного кабинета, а в коридоре ждет своей очереди Началова. Она обжигает Анну несчастным взглядом и врывается внутрь. Бедная, еще не поняла, что все это бесполезно.

* * *

«Декаданс» выглядит в полном соответствии со своим названием: он просто утопает в упаднической роскоши. Черный гранит вычурного фасада, на витрине с афишами все еще царствует Верескова, однако табличка на двери скорбно гласит, что ближайшие спектакли отменены.

Строгий швейцар в алой ливрее долго изучает их документы, после чего пропускает внутрь. За тяжелыми дверями архитектурные излишества едва не доводят до дурноты. Мелкая мозаика на полу выложена в бордовых, черных и золотых тонах — если долго глядеть в эту рябь, то видятся какие-то фигуры. У Анны даже голова идет кругом, и она торопливо вскидывает глаза наверх. По широкой лестнице с искусно переплетенными перилами — чертополох и терни — их ведут наверх, а в вестибюле второго этажа навстречу выступает весьма знакомая фигура. Поджарый, с идеальной военной выправкой, в безупречном сюртуке мужчина непринужденно склоняет голову.

— Анна Владимировна, в последнее время наши пути часто пересекаются.

— Правда ваша, Иван Яковлевич. Позвольте представить — сыщик отдела СТО, Анатолий Юрьевич Медников. А это владелец театра, граф Данилевский собственной персоной.

Медников суетливо расшаркивается, и они располагаются в слегка пугающих креслах, на спинках которых затаились горгульи.

— Пару дней назад мы играли в карты с вашим батюшкой, — светски замечает Данилевский, — и он рассказал, что нынче с вами консультируются даже столичные жандармы. Кажется, Владимир Николаевич весьма гордится вашими успехами.

От изумления Анна слишком сильно стискивает подлокотник, и когтистая лапа горгульи царапает ее кожу.

Отец? Гордится?

Да он ее службу терпеть не может и считает недостойной своей фамилии!

— Я и действительно оказывала некоторые консультации полковнику Вельскому, — тем не менее, соглашается она, набивая цену не столько себе, сколько всему архаровскому отделу в целом. — Так, сущая безделица.