Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 114 – Тата Алатова

— Врачей тут даже с избытком, — грустнеет Медников. — Ее доктор — седой, но крепкий старик. Еще один хирург пятый год забрасывает нашу приму цветами и драгоценностями. Среди поклонников числится и студент медицинского университета, у которого на подарки денег нет, так он их восполняет стихами.

— Убийца — студент, — наобум говорит Анна. — Смерть Вересковой была обставлена весьма поэтично.

— Может, и студент. Завтра допрошу всех троих, выясню, кто где был в утро убийства.

— Чего же вы ждете? — удивляется она.

— Жду, пока Григорий Сергеевич освободится, хочу посоветоваться с ним относительно того, как правильно выстраивать беседы… Он настоящий виртуоз в этом ремесле, знаете.

— Знаю, — усмехается она. — Лучше, чем кто-либо из вас. Он ведь допрашивал меня когда-то.

Медников краснеет, ерзает и торопится проскочить этот неловкий момент как можно быстрее:

— Ну покамест Григорий Сергеевич по уши увяз в этом деле, с Аграфеной. Они нашли еще один ее схрон, представляете себе!

Стало быть, в конторе не знают о происшествии с Тихоном — и к счастью. Меньше всего, Анне нужны хороводы вокруг себя, разные дурацкие вопросы, ахи и охи.

— И что же в этом схроне?

— Не могу знать, Анна Владимировна. Но Прохоров как заперся с утра с Аграфеной в допросной, так и не выходил еще.

Принес ли он этой грымзе весть о гибели ее сына? Использовал ли в своих интересах? С Прохорова станется — это человек не чурается никаких сомнительных методов.

Анна не несколько секунд выпадает из действительности, снова задумавшись о том, насколько иначе устроены сыщики. Они просто мыслят совершенно иными категориями, нежели все остальные люди. Нет морали, нет жалости, нет желания сберечь себя — одна только страсть к поимке преступников. Стоит им встать на след — так остаются одни охотничьи инстинкты.

И за такого человека юная барышня Началова собралась замуж? Бедняжка просто не понимает, во что ввязывается.

— Все началось в сентябре… — доносится до нее голос Медникова.

— Что, Юрий Анатольевич? — вздрагивает она.

— Несносный характер Вересковой пробудился в сентябре, — терпеливо говорит заново он. — Аккурат как она вернулась из Кисловодска. Аглая Филиппова привыкла проводить театральные каникулы на водах.

— На водах, — эхом повторяет Анна. — В Кисловодске.

Это ничего не значит, убеждает она себя. Многие уезжают летом из Петербурга. Однако все равно желудок сводит, как и всякий раз, когда нынче кто-то говорит о модных курортах.

— Как правило, она возвращалась оттуда отдохнувшей и полной сил, но в этом году приехала вся разбитая, несчастная. И принялась срывать свое дурное настроение на всех, кто рядом оказался.

Только не вздумай сойти с ума, Анечка. Ты видишь призраков даже на ярком свету, это нервическое.

— А тот таинственный силуэт… — слышит она чей-то шершавый, потресканный голос, — который Верескова рисовала и который никто не смог опознать… Я могу на него взглянуть тоже?

— Так я Ксении Николаевне отнес все наброски… Особой надежды не питаю, конечно, но вдруг… Что касается эскизов латунного сердца, то в бумагах Вересковой ничего похожего не обнаружено… Что с вами? Вам дурно?

— Нет-нет, все хорошо, душно просто.

Медников еще что-то рассказывает о расследовании, о том, что он обходит ювелиров, чтобы найти хоть какие-то следы крупного рубина в форме слезы.