Книга Новое рождение, страница 7 – Елена Алфеева

Я никогда не думала о княгине, как о матери и не испытывала ревности к Ласке. Мне было немного грустно и обидно за крошку Агнию, ни когда не знавшую материнского тепла, но эта грусть была легкой, потому что я точно знала, что сейчас душа малышки в надежных «руках» и о ней позаботятся.

Княгиню звали Непорочная. Да, она была идеальна. Густые белокурые волосы, уложенные в прическу, прикрытые потрясающим по своей красоте и дороговизне кружевом. Тонкий, почти девичий стан, будто и не знавший ни одной беременности. Плавная походка, речь, преисполненная достоинства, всё в ней говорило о том, что нет в ней порока. Ни какая скверна не могла приблизиться к такому великолепию. Не удивительно, что князь был без ума от неё.

Князя звали Харей. С ударением на последний слог. Вот так. В этом героически непорочном семействе затесался Харей. Учитывая, что это имя он получил после инициации, любопытно, чем же он там отличился? Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что внешность у него была, вполне симпатичная. Это был плотного телосложения мужчина, за пятьдесят лет. Строгий правитель, к сожалению не дальновидный и вспыльчивый.

Волосы всех женщин, которых я видела, всегда были убраны в прическу, у замужних женщин они еще чем-то прикрыты. В ход шли самые разнообразные покрывала, платки, вуали, кокетливые шапочки и шляпки.

Мужчины знатных родов носили длинные волосы, иногда заплетённые в косу, иногда распущенные. На лице и теле у мужчин волос я никогда не видела.

Князь и его сыновья носили распущенные, длинные, почти до коленей, блестящие волосы. С такой прической уж точно ни кто не ошибется, что перед ним знатный господин. С такими лохмами в поле не поработаешь и на войну не пойдешь, быстро на кулак намотают.

В княжеской семье был еще один член. Это была старуха с парализованной ногой. Мать князя. 10 лет назад она упала и повредила ногу, и с тех пор пребывала в таком плачевном состоянии. Она была высокомерной, но очень умной и проницательной. Старая княгиня охотно общалась со своими внуками и её суждения всегда отличались тонким знанием людской души. Её ни кто не звал по имени. Даже внуки никогда не говорили ей, бабушка. К ней всегда и все, включая князя, обращались Ваше Величество, почтительно склонив голову.

Кроме княжеских покоев ходы пронизывали крыло, где проживали слуги, склады и подвалы. Я могла незаметно побывать на кухне и в учебных классах, оружейной и казарме. Некоторые вентиляционные шахты выводили в большущие залы. Иногда мне удавалось посмотреть на балы и приёмы. Огромные застолья удивляли обилием гостей, слуг и угощенья.

Однажды, один из узких и длинных тоннелей привел меня к решетке, которая находилась на уровне пола. Прямо над выходом из вентиляционной шахты стоял стол и закрывал собой вид на решетку. С большим трудом расшатав преграду, я влезла в помещение. Это оказалась небольшая комната, без окон. Света моего светильника, хватило, чтобы понять, что это тайная сокровищница! На полу в два ряда стояли ящики с забитыми крышками и сундуки с большими навесными замками и потайными запорами, в одном из углов были сложены кожаные мешки, в которые могло поместиться по ведру картошки. На столе стоял два ларца, запертых на ключ. Совершенно очевидно, этой кладовой давным-давно не появлялся ни один человек. Железная дверь почти приросла к каменному проёму.