Книга Долгий путь домой, страница 86 – Елена Алфеева

Дни ее продлил,

Стрекало и псалий, скипетр постоянства, управляющие народом твоим,

На вечные дни в руку праведную вложил!

Светлое слово мое неизменно!

Мое определение судьбы навеки я тебе установил!»

Громогласно распевал старинные гимны хор жрецов.

На Златане была точно такая туника, как и на мне. Он выдернул скрепляющую шпильку и кусок тончайшей ткани расшитой по периметру золотыми мезонами, упал к его ногам, и Златан остался только в набедренной повязке. Подняв ткань, он накинул её на спину статуи Дикого Быка.

Златан воздел руки и громко возгласил:

— О, мой великий предок! Отец и Бог наш! Пусть в храме священном будешь мне в помощь!

— Пусть он будет царем, чью судьбу определила Мать наша!...- грянул хор жрецов,-

Твой сын вельможный, сын Бога,

Справедливость по всей земле установил –

Телу страны радость доставил».

— Подобной святилищу, я украшусь,

Когда священную корону мне на голову надену,

Тогда из великого святилища в обитель моей жены пусть меня доставят.

Из обители моей жены в великое святилище пусть меня доставят.

Люди пусть удивленно возглашают,

Бог мой пусть радостно на меня взгляд бросит,- пропел Златан.

Как же он прекрасен, как прекрасен! Он не просто красавчик, сильнее и умнее его нет человека ни в каком из миров! Да и человек ли он? Он Сын Божий, вот он кто! Вот с кем я могу разделить свою тяжелую ношу. Вот кто не испугается, не предаст.

— Муж мой,- прошептала прошептала я, как молитву.

— Пусть дни твоего любящего сердца долги будут!- запел хор.

Образ статуи Быка и Златан стали размываться, как знойный мираж в пустыне, и слились воедино.

Я встала со своего трона и ноги, словно имея свой собственный разум, понесли меня к Златану.

— Позволь мне приласкать тебя, мой жених,

Моя драгоценная ласка слаще, чем мед

В опочивальне полной мёда.

Давай насладимся твоей неизменной красотой,

Мой дикий бык, позволь мне приласкать тебя.

Моя драгоценная ласка слаще, чем мёд!- мелодично распевала женская часть хора.

Едва я вошла в центр жертвенника, как загорелись все оставшиеся круги из дров, отгородив четырьмя стенами огня нас со Златаном ото всех.

— Священные бедра богини,

Вот идёт царица с высоко поднятой головой,

Возлягут они рядом, и будет госпожа ласкать его….

Хор продолжал петь, но я больше не понимала слов. И не слышала прекрасных старинных гимнов. Всё моё внимание было сосредоточено на Златане. Он сидел, скрестив ноги по турецки, на постаменте, где совсем недавно стояла статуя бизона. Его внушительная эрекция доставала, почти до пупка.

— Любимый…- прошептала я.

— Иди ко мне,- одними губами сказал Златан, протягивая мне руку.

Всё моё тело горело ничуть не меньше, чем огонь, пылающий в нескольких метрах, каждую, даже самую маленькую мышцу, била мелка дрожь. Мысли застилало марево желания. Всё моё существо сейчас стремилось только к одной цели: слиться с любимым. Вожделение причиняло почти физическую боль. Я выдернула шпильку из складок своей туники, и осталась обнаженной. Каждая ступенька, пройденная мною, была годом жизни без любимого. Я на дрожащих ногах присела верхом на ноги Златана. Я заметила, что он тоже весь дрожит и его тело порыто потом, а зрачок такой большой, что не видно радужки. Для всех присутсвующих в обрядовой пещере мы со Златаном словно исчезли. Они видели только огромный огненный столб в центре жертвенных костров, кроме может быть нескольких особенно высокомагических жрецов, и среди них был отец Златана.