Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 89 – Анна Кейв

Акоста бормочет:

— Я бы тебя тоже заперла… — Повысив голос, она на полном серьезе предлагает: — Оставим ее в шаттле?

— Эй! — возмущается Таллула.

Лэм примирительно вскидывает ладони:

— Никто никого не запрет. Но давайте договоримся — если у кого-то сорвет крышу от эйфории, он не обидится, что мы вернем его в шаттл. Идет, Таллула?

— Да вы насмехаетесь надо мной! — дуется она.

Лэм и Акоста обмениваются улыбками. Когда они успели спеться? Может, в этой реальности он признался ей и успел заручиться ееподдержкой? А что, Акоста больше подходит для свержения руководства, нежели я.

— Обсудим план? — громко предлагаю я, заставляя эту парочку оторвать взгляды друг от друга. — Я могу взять на себя пробы воздуха.

Лэм кивает:

— Точно, ты же ксеногеолог, это по твоей части. Справишься?

— Да. Мне нужен атмосферный анализатор с трехступенчатой системой фильтрации, пробирки со стабилизирующими реагентами и портативный анализатор.

Что ж, лекции Газоллы Карлуш не прошли даром.

— В таком случае предлагаю разделиться, — продолжает Лэм, — Тальма и Яичница анализируют пробы воздуха, Акоста и Таллула займутся изучением влияния атмосферы на отдыхающих, а я тем временем попробую выяснить, есть ли следы стороннего вмешательства в работу нанороботов, — заключает он.

— А если мы забудем о миссии? — уточняет Акоста, сложив руки на груди. — В условиях четко сказано: мы можем угодить в когнитивную ловушку.

— Будем держать друг друга в тонусе, — предлагает Лэм. — Если кто-то из нас начнет терять рассудок, остальные должны это заметить и вытащить.

— Легче сказать, чем сделать, — Таллула нервно теребит прядь волос. — Допустим, мы все погружаемся в эйфорию одновременно, и никто не замечает изменений?

— Кодовая фраза? — предлагаю я.

Все поворачиваются ко мне. Лэм скептически хмурится:

— В мультивселенной нам это не помогло. Альтернативный Лэм подслушал стишок и выдал себя за меня.

— Но здесь все иначе. Нам нужно что-то выбивающееся из общей атмосферы эйфории, — поясняю. — Например, если кто-то произносит «Тушеные почки», значит, он еще в здравом уме.

Таллула морщится:

— Почему именно «Тушеные почки»?

— Потому что они отвратительны, — пожимаю плечами.

— Поддерживаю, — соглашается Акоста.

Лэм задумчиво кивает:

— Хорошо, кодовая фраза есть. Если кто-то ее слышит, но не понимает, о чем речь, значит, его уже накрыло. В таком случае команда должна немедленно отходить к шаттлу.

Спустя три часа мы загружаем оборудование и проверяем дыхательные фильтры. Вскоре наш шаттл начинает снижение, входя в мягкие слои атмосферы Эйфории.

Когда мы выходим наружу, мир вокруг кажется идеальным.

Небо — сиреневый бархат с золотыми облаками. Свежий приятный ветерок разносит сладковатые ароматы. Кажется, это ваниль, кокосовая стружка и корица.

— Ой, смотрите, сахарные бабочки, — выдыхает Таллула, оглядываясь. — Мыльные пузыри!

Я напрягаюсь. Защитные фильтры не особо помогают от воздействия атмосферы. Возможно, с момента оформления испытания, ситуация усугубилась.

— За работу, — напоминаю я, доставая из чемоданчика пробирки.

Лэм уходит в сторону бара, Акоста и Таллула растворяются в смеющейся толпе магеллановых карликов и штриззингов. Судя по доносящейся электронной музыке, в той стороне мощный рэйв.

Я достаю анализатор и начинаю забор проб, но через несколько минут замечаю, что забыла, зачем мне это нужно.