Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 68 – Анна Кейв

Перед глазами проносятся обрывки сцен: высокие шпили города, сияющего в закатном свете; существа, внешне напоминающие кстанцев, но более могучие; огромные звездолеты, рассекающие космос. Их мир был велик… и он погиб. Разорванный чем-то, что они пытались контролировать, но не смогли.

Моя голова разрывается от боли. Я не могу ни двигаться, ни говорить, но понимаю, что другие тоже это видят. Их взгляды застывают в ужасе. Я невольно вспоминаю димше, которых дестабилизировал Лэм. Мы сейчас корчимся подобно им.

Лэм, собрав волю в кулак, срывается на крик, умоляя Яичницу:

— Отключи этот чертов сигнал!

Нанотиммейт не реагирует, только глаза мерцают странным светом. Она обрабатывает поток данных, который оказался слишком большим и сложным даже для нее.

Таллула стонет, прижимая ладони к вискам:

— Мы… не должны были… сюда приходить…

Акоста, тяжело дыша, с усилием поднимается на колени. Ее лицо пепельно-серое, она вот-вот потеряет сознание.

— Нужно вырубить его. Разбить, уничтожить, я не знаю! Яичница! Останови это!

Наконец, нанотиммейт приходит в себя, вобрав всю информацию, запечатанную в «яйце». Она подходит к Лэму, который ближе всех к ней, и приседает перед ним. Из ее пальца вытягивается и раскрывается устройство, похожее на тупую иглу. Она касается ею лба Лэма, и он, содрогнувшись в последних конвульсиях, падает без чувств.

Яичница попала под влияние аномалии. Тот самый непредсказуемый сбой, которого мы опасались, настиг ее. И она уничтожила того единственного, кто мог ее остановить.

— Нет! — плача, кричит Таллула. Она слабо пинает наноробота, сопротивляясь, но ее это не спасает. Судорога проходит по всему ее телу, заставляя замолчать навсегда.

Короткие кудри обрамляют ее смертельно бледное лицо, неискаженное страхом. Кажется, будто Таллула всего лишь уснула. Она даже умерла красиво.

Это была моя последняя мысль перед тем, как Яичница склонилась надо мной.

Пульсар. Черная дыра — не конец, а только начало

Тьма.

Беспроглядная.

Холодная.

Пугающая.

Космос. Безграничный космос. Я парю в нем уже миллиард световых лет. Из пучины звезд выныривает, стрекоча, созвездие Дельфина. Над ним пролетает Орел, и Индеец прикладывает ладонь ко лбу, наблюдая за ним. Созвездие Геркулеса защищается Щитом от Рыси, голову которой венчает Южная Корона. Издавая щелкающую песнь, меня заглатывает Кит, унося далеко-далеко во Вселенную.

Из пучины тьмы выбраться обратно на свет также непросто, как выплыть из водоворота.

Стоп. У меня это получилось?

Голова раскалывается. Перед глазами — мутные слепящие очертания, в нос бьет резкий запах нашатырного спирта. Очертания становятся четче, и я захожусь в кашле, машинально отпихивая от себя руку с бутыльком.

Слышу голос — далекий, будто в ушах беруши:

— Последняя пришла в себя. Показатели стабилизируется в нормальном темпе. Динамика положительная.

Где я? Белый свет лепит глаза. Слишком ярко. Я зажмуриваюсь, но меня тут же легонько бьют по щекам, приказывая:

— Не закрывай глаза. Посмотри на меня. Кадет Риус, сколько пальцев я показываю?

Сосредоточенно считаю пальцы, которыми тычут мне в лицо. Один… Два… Что после двух?

— Два раза по два, — разлепив пересохшие губы, слабо выдавливаю не своим голосом. Он хриплый и лающий, как при остром ларингите. Я заболела?