Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 19 – Анна Кейв

Мы с Таллулой покидаем конференц-зал в числе последних.

— С пятого по восьмой — лекционные аудитории, — рассказывает она, когда мы подходим к лифту. — Чаще всего в них голографические преподаватели, чтобы двумя академическими часами охватить большее количество кадетов. На двух последних этажах — кабинеты для практических занятий, а на крыше — площадка для полетов.

— Полетов? Они же запрещены, — мы пропускаем липкую компанию штриззингов, решив поехать на следующем.

— У нас есть обязательный курс пилотирования и астронавтики. Хочешь не хочешь, но летать тебя научат, даже если твоя специальность с этим не связана. Это базовый навык, которым должен владеть каждый выпускник. Туда же курс механики, оказания первой медицинской помощи, ориентирования в космосе и прочее. Вдруг в жизни пригодится.

Лифт прибывает, и мы заходим внутрь. Я выбираю нужный этаж на сенсорной панели, и кабина плавно взмывает вверх.

— Будешь подавать заявку на Плеяды? — спрашивает Таллула.

Я отвечаю, не задумываясь:

— Да. Вознаграждение очень щедрое.

Она пожимает плечами и криво улыбается:

— Будь у меня возможность откосить, я бы это сделала. — Припоминаю правила отбора — с третьего курса участие в нем обязательно. — Мама каждый год рассказывает, что в ГМК поступают кадеты с тяжелыми травмами после прохождения испытаний. Нет, их, конечно, ставят на ноги, причем за счет Пульсара, но я бы не хотела оказаться на их месте. Так что подумай, нужно ли тебе это. Пока правила не ужесточились, ты еще можешь отвертеться. К тому же, ты первокурсница, у тебя и подготовки-то никакой.

— Не думаю, что это имеет значение, иначе бы правила не изменили в пользу первых и вторых курсов, — неуверенно произношу я. Лифт замедляет ход и выпускает парочку иквицев и одного магелланова карлика. Его кожа напоминает потрескавшуюся от засухи землю.

— В пользу ли? — скептически выгибает бровь Таллула, когда створки закрываются. — Уверена, их изменили только из-за прошлогодней забастовки. Первые и вторые курсы решили, что их обделяют запретом на участие в отборе, и создали петицию. Собрали подписи, отправили в Конклав. Говорят, кто-то из участников Плеяд помог передать петицию. Иначе как еще она попала в Конклав?

На Пульсаре запрещена связь с внешним миром через мессенджеры. При всем желании отправить сообщение за пределы станции невозможно, его просто заблокируют. Вся корреспонденция проходит проверку и отклоняется, если в тексте есть хоть какие-то намеки на местоположение или сведения о станции. Но участниками Плеяд, вылетевших за пределы станции, ничего не может помешать связаться с Конклавом. И этой возможностью воспользовались.

— Конклав пошел на уступки кадетов? — удивляюсь я. Галактическое правительство так просто согласилось на условия?

Она пожимает плечами:

— Наверное, они решили избежать новой забастовки в этом году. В любом случае уступки щадящие — у вас есть выбор. Хочешь — подавай заявку. Не хочешь — жди третьего курса. — Таллула задумчиво прищуривается и переходит на шепот, хотя мы одни в лифте: — Возможно, усложнение испытаний — наказание за петицию. Оказание противодействия пиратам? Это задача рейнджеров, а не кадетов.

В ее словах есть доля истины. С другой стороны, Таллула не нуждается ни в деньгах, ни в работе на Конклав. Она может себе позволить искать подвох. Я же смотрю на Испытание Плеяд иначе. В памяти вспыхивает голографическая эмблема Плеяд. Блеск семи звезд, переплетающийся с дымкой туманности, гипнотизирует меня, как и сама идея межгалактического квеста.