Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 107 – Анна Кейв

Таллулу трясет от беспомощности. Она стоит на коленях перед Яичницей, давясь от слез и не реагируя на происходящее.

Искра пробегает по металлическому телу. Интерфейс оживает, начиная мерцать. Яичница пытается что-то сказать, но ее голосовой модуль глушится, фразы обрываются.

— Анализ… ошиб-бок системы… н-не работает… — выдавливает она. — Я н-не хоч-чу… умирать…

Таллула трясет ее за плечи:

— Нет-нет-нет! Держись! Ты… ты же просто кусок железа! Ты не можешь умереть! Лэм?!

Он садится рядом на корточки и вбивает команды в браслет — проверяет системы Яичницы, ищет сбои, активирует режимы диагностики.

Ничего.

Таллула ударяет кулаками по полу.

— Ты же умная, да?! Ты же все знаешь! Ну так придумай, как спастись! Я запрещаю тебе умирать! Ты… Мы… Тебе просто нужен новый корпус и все! Ты снова будешь с нами!

Лэм сжимает плечо Таллулы и тихо произносит:

— Ее чип поврежден.

— И что?!

— Даже если заменить корпус, она не вернется. Чип не подлежит восстановлению.

— А если восстановить корпус и вставить в него новый чип?

— Можно выгрузить ее данные, но придется перезагрузить всю программу. Это значит, что ее личность, память и осознание себяисчезнут — она станет просто запрограммированным ИИ без прошлого. Это будет другой наноробот. Не наша Яичница.

Эти слова пробирают Таллулу до костей. Она хватается за последний шанс и поворачивается к Яичнице. Если та сможет говорить — значит, у нее еще есть время!

— Ты меня слышишь? Яичница, скажи что-нибудь! — в отчаянии умоляет она.

Металлические пальцы слабо дергаются. Она еще с нами. По корпусу проходит легкая вибрация, будто она собирает последние силы, чтобы сказать…

— Таллу… ла… — сквозь помехи едва слышно говорит Яичница. — Я… анализирую… Тревога… Вероятность… смерти… 99 %.

— Нет! Только не говори так! Ты не исчезнешь! Ты останешься с нами! — надрывается Таллула.

— Вероятность… что… Яичница… не Яичница… — Она пытается завершить фразу, но слова путаются.

Нам и не нужен перевод — мы понимаем смысл. Если заменить чип, Яичницы больше не будет. Останется только оболочка с другим кодом.

— Талл… ла… Ты… была… мо-им другом?

Эти слова разбивают Таллулу.

Она зажимает рот рукой, но от боли внутри все равно рвется крик.

— Да! Да, ты была моей подругой! Я… должна была сказать раньше… прости! Прости!

Интерфейс Яичницы рвано мерцает — последнее тепло ее сознания.

— Я… довольна своим существованием.

И с этими словами ее интерфейс полностью гаснет. Систему поражает полный сбой.

Яичница умерла.

Таллула замирает. Впервые в жизни она не может что-то исправить, перекупить или заставить работать по-своему. Крупные слезы текут по ее лицу.

— Она спасла нас ценой своей жизни, — глухо произносит Таллула. — Она никогда не была просто машиной. Она даже умерла не как машина, а как личность!

Мой подбородок подрагивает:

— Для нас она была живой.

Акоста кладет руку мне на плечо. На ее лице — тень сожаления и горечь утраты.

Лэм касается искореженного корпусу Яичницы, а затем берет Таллулу за руку и кладет в ладонь маленькую металлическую погнутую пластину — чип со следами копоти и царапинами.

Зуви, Яичница… Оба они стали жертвами в этом бою. Они, будучи машинами, ушли так же, как ушел бы друг, оставив после себя пустоту. Но эта пустота не напрасна — она становится уроком, что любая жизнь важна, даже если она не совсем такая, как мы привыкли ее воспринимать, даже если эта жизнь не имеет плоти.