Книга Сталкер на каникулы, страница 80 – Анна Кейв

* * *

Если бы мама Роберта знала обо всем, что произошло между ним и Василиной, точно бы сказала, что его настигла карма. Он сидел на нижнем ярусе кровати и с сомнением рассматривал свой ноутбук. После того, как Василина ушла от них, он умудрился наступить его. И ведь сколько раз мама просила его не бросать ноут на полу. Даже Василина и та ехидно предупредила его: «Не наступи на ноут, чудо».

Чудо…

Одно это слово взбудоражило Роберта куда больше, чем страх того, что нужно как-то сознаться родителям в раздавленном ноутбуке.

— Робушка-воробушка, — мама заглянула в комнату, и Роберт машинально спрятал ноут под подушку. — Я беляшей нажарила, пойдем.

— Я потом, — отмахнулся он, хотя пол дня грезил о беляшах.

— Все только тебя ждут, — надавила мама и вперилась в него выразительным взглядом. — Или ты о Василине думаешь?

Он вспыхнул и подскочил, стукнувшись лбом о второй ярус.

— Ни о ком я не думаю! — огрызнулся Роберт, потирая ушибленный лоб, и вылетел из комнаты, которую делил с Михой.

Конечно же, он соврал. Не мог он не думать о Василине. Роберт был уверен, что она снова взялась за старое и подстроила все так, чтобы Миха сшиб ее, а мама пригласила к ним домой. Хитрости Василине не занимать.

И эта мысль бросала Роберта то в жар, то в холод.

На кухне уже и правда все собрались. Правда, Роберта никто особо не ждал. Миха уже во всю уплетал беляш, да и папа не отставал, неизменно прихлебывая кофе. По непонятной причине он ел беляши исключительно со сладким кофе. От одного взгляда на это бесчинство Роберта начинало воротить.

— Да куда ж ты горячее хватаешь! — всплеснула руками мама и сунула Роберту стопку салфеток, когда он уронил на тарелку беляш и принялся дуть на пальцы.

— Я думал, они уже остыли, — буркнул Роберт.

Папа хмыкнул:

— Думать ты будешь, когда научишься, а пока просто делай, — отхлебнув из кружки, он проследил взглядом, как мама перетащила на свою тарелку третий беляш. — Мать, а ты куда так налегаешь? Лето еще не закончилось, а ты уже решила жировую броню наесть?

Мама вскинула на него обиженный взгляд. Вернув в миску беляши, она попыталась улыбнуться:

— И правда, чего это я. И так уже два съела, пока жарила.

Она обхватила руками кружку с вишнево-малиновым компотом и уставилась в окно, чтобы сыновья не заметили печаль в ее глазах. Но от Роберта это не ускользнуло.

Сколько он себя помнил, между родителями всегда были такие отношения. Папа что-нибудь ляпал, сердился или начинал играть в молчанку, демонстрируя свое недовольство. Мама винила себя, пыталась что-то исправить, замыкалась в себе. А потом, когда ее эмоции были на пределе возможного, папа дарил ей цветы, приглашал в кино или кафе, покупал все, что она захочет, становился просто идеальным мужем и семьянином. И мама расцветала: плечи расправлялись, походка становилась летящей, в глазах появлялся счастливый блеск, а на губах — любимая помада, которой она пользовалась только в хорошем настроении.

И так по спирали.

Как-то, когда мама весь вечер проплакала, Роберт спросил у папы, почему он так поступает. Ему не нравилось видеть маму такой. Не нравилось, что она становилась злой и раздраженной. Не нравился пересоленный суп и недожаренные котлеты — в таком состоянии мама будто забывала, как готовить. Не нравилось, что она начинала ругаться без причины и срывалась на них с Михой. Не нравилось напряжение, которое повисало у них дома.