Книга Сталкер на каникулы, страница 25 – Анна Кейв

— У тебя волосы скоро отвалятся, — хмуро прокомментировал он, когда увидел, что Василина в очередной раз покрасилась.

Перед каникулами она решила, что тотал блонд как нельзя удачно подойдет для зимней атмосферы. После пары смывок, осветления и окрашивания она смогла добиться желаемого оттенка — идеально белого, как недавно выпавший снег.

— Не отвалятся, я за ними ухаживаю, — парировала девушка, пристраивая на свитере крупной вязки серебристую мишуру.

— Столько денег на эти твои бальзамы-маски-кондиционеры уходит… — проворчал папа, лениво распластавшись на диване. Он приподнялся, чтобы стащить с тарелки очередной кусок колбасы, и остановил взгляд на хрустальном салатнике, который мама недавно внесла в гостиную. Папа гаркнул: — Не многовато горошка в оливье? Марин, ты же знаешь, я не люблю такое!

Из кухни тут же прилетела мама, вытирая руки о вафельное полотенце с символом нового года — она каждый декабрь покупала такие для создания праздничного настроения. Всполошившись, она перемешала оливье, причитая:

— Да как же… вроде, как всегда… одна банка на салат…

— Литровая? — едко спросил папа и уткнулся в телевизор: — Я такое есть не стану. Буду встречать Новый год без оливье. Спасибо, Марина, низкий тебе поклон!

Виновато поморщившись, мама торопливо сняла фартук и затараторила:

— Я сейчас все переделаю. Сколько сейчас времени? Половина восьмого? Я еще успею в магазин… — она осеклась на полуслове и повернулась к дочери: — Василин, ты не помнишь, во сколько закрывается магазин? Сегодня все работают по укороченному графику.

Задумавшись, она припомнила объявление на двери:

— В восемь, кажется… Да, точно, в восемь.

Мама заискивающе улыбнулась:

— Андрюш, не злись, мы быстренько все исправим, сделаем оливье на твой вкус. Василина, иди на кухню, отвари яйца. И смотри, не передержи, а то желтки потемнеют, папа такие не любит.

Василина, которая только-только закрепила мишуру, с готовностью кивнула и побежала на кухню. Оставаться с папой перед телевизором ей совсем не хотелось. Сколько она себя помнила, он всегда был чем-то раздражен и постоянно ходил по квартире без настроения. Когда он возвращался с работы, непринужденная легкая обстановка рассеивалась, а под натяжными потолками словно сгущались тучи от одного только угрюмого выражения папиного лица. Когда он был дома, не хотелось ни шутить, ни смеяться, ни делиться новостями и свежими сплетнями… Василина предпочитала запираться в своей комнате, пока мама всячески угождала папе, бегая вокруг него и хлопоча, чтобы снискать одобрение или подобие улыбки.

Но по праздникам спрятаться в комнате не выходило. Только Василине стоило закрыться у себя, как папа начинал возмущаться:

— Ты что, единоличница? Будь добра семейный праздник отмечать за столом вместе с родителями, а не у себя в норе, как мышь трусливая. И телефон свой оставь, нечего в экранчик пялиться.

Василина вспоминала рассказ мамы, как они с познакомились в старших классах, а после окончания школы сразу поженились. Девушка терялась в догадках, в какой момент папа превратился в такого брюзгу. Ведь у них с мамой была такая красивая история любви!

Вот и сейчас, набирая воду в кастрюльку, она припомнила, с каким влюбленным восхищением мама рассказывала об их с папой юности. Совсем недавно — буквально несколько часов назад за приготовлением злополучного оливье — она в который раз повторила: