Книга Университет на горе смерти, страница 81 – Анна Кейв

Впрочем, всегда можно притянуть за уши версию о том, что в пиве все же что-то было, из-за чего Крис накрыло сильнее обычного. Я пока не буду ее отбрасывать, но и всерьез рассматривать больше не имеет смысла.

Девушка откидывается на спинку стула и пытается успокоить дергающуюся ногу. Проследив за моим взглядом, пристыженно поясняет:

— Из-за нервов.

В эту минуту я вижу в ней недолюбленую девочку, от которой хотели слишком много. Ее родители не хотели себе такую дочь, как Кристина, им нужен был ребенок с определенными навыками, способностями и талантами. Но Крис росла совершенно обычной девочкой. И сломалась, когда семья пыталась ее перекроить и подстроить под свои запросы.

— Не начинай, – глухо кидает мне Крис, опустив глаза в пол. – Если предложат попробовать, не соглашайся. Я хочу завязать. Я правда хочу. Каждый раз я клянусь, что это самый-самый последний кайф. И снова начинаю. Потому что плохой день. Потому что родители достали. Потому что стало грустно. Бросать очень больно. Физически, морально… Потом наступает затишье. И я будто могу управлять ситуацией. Могу контролировать. А потом плохой день… или родители достали. Или вечеринка. И все… Все…

Она хватается за голову и вцепляется в афрокудри, раскачиваясь взад-вперед. Мне становится ее жаль. Крис больна. Ей нужна помощь и любовь. Родительская или хотя бы дружеская.

Я осторожно кладу ладно ей на плечо, подрагивающее от всхлипов Кристины.

— Мне говорили, родители заберут тебя в рехаб. Там специалисты, тебе помогут.

Девушка судорожно кивает:

— Я хочу туда. Только там меня понимают. В рехабе хорошо. Но эти чертовы врачи меня не пускают, держат здесь, лечат! А от чего они меня лечат?! Меня могут вылечить только в рехабе, здесь одни дауны!

Крис переходит на крик и перестает держать себя в руках. Девушка со всей силы переворачивает и отбрасывает свой поднос, а затем и мой. Я вздрагиваю от звонких звуков разбившейся посуды. По всей рекреации разлетаются осколки и ошметки завтрака. Настроение Кристины скачет как на американских горках. И сейчас она, кажется, на пике гнева.

На шум прибегает медсестра и еще кто-то из медперсонала.

— Кристиночка, зайка моя, не сходи с места, здесь везде осколки, ты можешь пораниться, – ласково просит женщина, осторожно продвигаясь ближе. На меня никто не обращает внимания, понимая, что я не несу опасности ни для себя, ни для окружающих. Я просто невольный зритель.

— Да пошли вы все! – разъяренно визжит Крис и бросается к выходу из рекреации прямо по осколкам. Такое чувство, что она намеренно побежала в самую их гущу. Двое молодых мужчин проворно ловят ее. Девушка брыкается и вопит, а я замечаю, что ее стопы уже в крови.

У меня стоит в горле ком, когда я слышу, как постепенно вопли Кристины становятся дальше от меня и тише. Медсестра пробирается ко мне через разбросанный завтрак.

— Хорошая моя, посиди, пока здесь не подметут. Новый завтрак принесут тебе в палату.

— Почему она такая… нестабильная? – испуганно спрашиваю я. Никогда не видела, чтобы люди себя так вели.

Медсестра сочувствующе вздыхает:

— У нее ломка. Она же наркозависимая. Бедная девочка. Чтобы вылечиться, нужно иметь железную силу воли. Перед приступом агрессии она не говорила что-то о наркотиках?

— Говорила, – киваю я.