Книга Университет на горе смерти, страница 55 – Анна Кейв

Интересно, когда администраторы слышат крики, они как-то реагируют на это или не обращают внимания? Вдруг кого-то насилуют? Хотя, возможно у меня такие мысли из-за малоприятного опыта посещения саун с низким рейтингом и такими же ценами. Зато мы могли всей семьей бюджетно отдохнуть.

Только я привыкла к температуре воды в купели, как Элла резво выскочила и решительно направилась к финской сауне, маня меня за собой. Парная встретила нас приятным теплом – нет, даже легким жаром, – который обволакивал тело и заботливо укутывал, словно одеяло.

Но и там мы не задержались дольше пятнадцати минут. Несмотря на мои жалкие попытки, Элле все-таки удалось вытащить меня на веранду и бросить в снег. В отместку я начала закидывать ее снегом, на удивление, не чувствуя холода так, как я его ощущала, закутавшись до бровей в теплую одежду.

Термальный источник мне понравился не так сильно, как я предполагала. Желтоватая вода с не самым приятных душком тухлых яиц хоть и согревала после обтираний снегом, но не приносила удовольствия. Я еле вытерпела. Элла пресекла несколько моих попыток сбежать из горячего источника, заявив, что ради пользы можно и потерпеть.

Когда я, наконец, смыла с себя зловония источника и напиталась мятой и эвкалиптом в аромасауне, пришло время для вина. Элла, откупорив бутылку, разлила напиток глубокого красно-бордового цвета, и мы с ней устроились на краешке бассейна, опустив ноги в воду.

— Хорошее вино, – изрекает девушка.

Я делаю глоток и согласно киваю. То вино, которое я пробовала на выпускном, жестко отдавала спиртом, будто обычную водку подкрасили и добавили какую-то отдушку для подобия аромата.

Невольно сравниваю наши с Эллой ноги. Ее – длинные загорелые и стройные. Мои – худые, бледные и с расплывающимися ляшками, хотя как такого жира у меня нет. Не мешало бы чем-то заняться и подтянуть форму.

— Что ты почувствовала, когда встретилась с отцом? – неожиданно спрашивает Элла. Ее бокал уже почти пуст, и я делаю большой глоток, чтобы догнать девушку.

— Злость, – отвечаю я и понимаю, что ответ слишком односложный. – Мне было обидно, что мама молчала о нем столько лет. А на него я злилась, что он не объявлялся раньше и не участвовал в моей жизни. Деньги, которые он подкидывал маме, не в счет. Отделаться от ребенка деньгами – низкий и гнусный поступок.

Девушка доливает нам вина.

— Но все-таки он не забывал о тебе. Пусть материально, но помогал. Он мог вообще не признать тебя с самого рождения. Мужчины на что угодно пойдут, если им не нужен ребенок. А он все-таки понес ответственность за то, что заделал твоей маме пузожителя. И сейчас ты получаешь хорошее образование, а не учишься в какой-нибудь шараге. Ищи в этом позитив – ты не слушала все детство нравоучения и наставления от папаши, зато он обеспечивал твое будущее.

— Может и так, – соглашаюсь я. Последнее, о чем мне хочется сейчас говорить, это о моей командировочной легенде. Мой мозг отказывается работать и что-то придумывать в такой приятный вечер.

Вода приятно ласкает ноги, и мне хочется окунуться. Я уже хочу предложить Элле поплавать, как она заметно опьяневшим голосом говорит:

— Ты хотя бы узнала, кто твой отец. Я до сих пор ничего не знаю о своем, только то, что он турок.

Я выгибаю бровь. Не думала, что девушка начнет со мной откровенничать. Теперь понятно, откуда у нее своего рода экзотическая внешность. Не зря в первую нашу встречу я сравнила ее с турецкой султаншей.