Книга #совершеннолетние, страница 68 – Анна Кейв

— Смотрите, здесь убийство! – животрепещущим тоном воскликнула Илона, показывая пальцем на наскальный рисунок, изображающий охоту.

Рига провела ладонью по древним алтайским сюжетам, выщербленным в скале – люди и их быт, животные. Миру же больше привлекали рунические письмена и солярные знаки. Хотелось бы ей узнать, что двигало местными жителями, обитавшими в этих краях, когда они наносили эти рисунки и символы. Что они хотели сказать? Их целью было донести какие-то знания до потомков или оставить их каким-то кочевым народам?

— Насколько они старые? – спросила Илона, посмотрев на всезнающую Миру.

Подруга с придыханием ответила:

— Их создавали в течение длительного времени – примерно с IV-VI столетий до нашей эры вплоть до средних веков. Известно, что самые древние рисунки были сделаны каменными орудиями, а более поздние – металлическими. Вы только вдумайтесь – на этом месте наши предки целые столетия оставляли после себя какие-то знаки. Почему они выбрали именно эту скалу? Конечно, наскальные рисунки можно встретить не только здесь, на Алтае найдется еще несколько подобных мест, но именно на Калбак-Таше их больше всего.

По телу Миры прошла легкая дрожь, когда она представила, сколько сотен лет просуществовали эти петроглифы. Девушке казалось, что сейчас – в современности – вряд ли нашлось бы что-то на столько вечное.

Следующей остановкой подруг значился Горно-Алтайск, а затем – Барнаул. Единственную остановку они совершили в Онгудае, не доезжая около двухсот километров до Горно-Алтайска. Им было необходимо пополнить запасы воды, еды и энергетиков для Илоны. Они приятно удивились, с каким радушием встретили их местные. Подруги не смогли удержаться перед радушием бабушек, и купили у них несколько баночек настоящего алтайского меда, а Илона в довесок еще и медовуху взяла.

Мира вернулась к реальности, поняв отправную точку начавшегося потом «Мальчишника в Вегасе». Всему виной послужила именно полторашка медовухи.

Когда они приближались к Барнаулу, на Миру накатила волна печали и безнадеги из-за какой-то песни по радио. И она разрыдалась. Так горько и сильно, что подруги, опешив, остановили машину на обочине. В попытках ее успокоить и выяснить причину, Илона сунула ей медовуху. И Мира, чьи глаза застилали слезы, сделала глоток. Поморщившись от спиртовых ноток, она, к удивлению подруг, не отпихнула от себя бутылку, а наоборот приложилась к горлышку.

И после этого память начала подводить Миру. Следующее, что она помнила, как они заселились в номер хостела. Она припомнила Илоне, что та хотела в ночной клуб, и воодушевив ее, начала уламывать на это Ригу. Та отнекивалась как могла, и тогда подруги – напившиеся медовухи – решили отправиться в клуб с сомнительным названием «Я в дрова» без нее. Девушка не могла оставить Илону и Миру, поэтому вызвалась сопровождать подруг в их увеселительном походе.

Следующее, что вспыхнуло в памяти девушки, было то, как Илона загорелась идеей сделать татуировку. Мира напрягла извилины, чтобы понять, как они дошли до этой безумной затеи. В голове всплыл размытый образ татуированного парня, с которым они познакомились у барной стойки. После нескольких коктейлей тот предложил им:

— А хотите ночной сеанс? Тут рядом тату-салон, в котором я работаю. У меня есть ключи.