Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 34 – Лилия Орланд

В кухню мы возвращались гуськом. Впереди я с ведром, снег в котором и не думал таять. А следом — Поляна с уговорами.

— Госпожа директриса, ну не пристало вам самой этим заниматься. Давайте я, мне и привычней, и сподручней. Ну что вы ручки-то свои нежные портите?

Так мы добрались до кухни. Дождавшись, когда запыхавшаяся повариха меня догонит, я попросила показать, где ещё взять воды для уборки.

Качая головой и причитая вполголоса, Поляна указала на небольшую бочку. Пока я переливала из неё воду в ведро, повариха принесла чугунок с кипятком.

— И, пожалуйста, не бегайте за мной больше, — попросила, выходя из кухни. — Присядьте, отдохните, вон уже как запыхались. Себя нужно беречь!

Её ошалелый взгляд скрыла захлопнувшаяся дверь.

Уборка заняла больше трёх часов. Я вымыла пол в спальне и кабинете, протёрла пыльные полки и стол. Расставила стулья и сложила на них тетради и бумаги.

Завтра познакомлюсь с детьми и начну всё это перебирать, тщательно изучая.

Физический труд помог согреться и привести мысли в порядок.

Я уже отжала тряпку и собралась вылить в очередной раз воду, но не удержалась и бросила удовлетворённый взгляд на дело своих рук. Блин! Я забыла вымыть под шкафом. Когда дошла до него, меня отвлекла Поляна, которая всё же не удержалась и принесла те самые чуни. Ими оказались короткие, чуть выше щиколотки, валенки.

Затем появился Вителей со второй охапкой дров. Жена припахала его разобраться с моим замком. Пока смазывали, пока пробовали открывать, я и забыла, что пропустила под шкафом.

Очень хотелось махнуть рукой. Подумаешь, пыль осталась. Её ж там не видно, в следующий раз вымою.

За окном серели ранние зимние сумерки, напоминая, что я провозилась несколько часов, устала и заслужила отдых. А ещё чашку горячего травяного чая и что-нибудь съесть. Постные щи проскользнули, словно их и не было. Я снова проголодалась.

Сжала в пальцах отжатую тряпку, закатила глаза и решительным шагом вернулась в спальню.

Если взялась за что-то — делай хорошо и доводи до конца.

К тому же эта уборка начала восприниматься мной как некий символ моей новой жизни. Если я сумею навести чистоту в своих комнатах, то смогу и вытащить приют из ямы, в которую загнал его бывший директор. Может, и не самое логичное сравнение, однако для меня между ними стоял знак тождества.

Шкаф оказался слишком большим, руками я доставала едва ли до середины. Пришлось вернуться за шваброй.

И снова пыль и паутина, которые я осторожно собирала чуть в стороне. Со шваброй было удобнее, она легко доставала до стены. Но вдруг запнулась обо что-то. Судя по глухому удару — нечто деревянное.

Я собрала подол и опустилась на колени. Между стеной и шкафом виднелось что-то плоское и квадратное. Перевернув швабру, я зацепила находку рукояткой и вытолкала на свет.

Это оказалась маленькая картина в раме, запылённой, с налипшей паутиной. Я задумалась: стоит её очистить и посмотреть на изображение или сразу бросить в печь, не тратя время?

И тут же устыдилась своих мыслей. Жечь мебель или произведения искусства можно, лишь когда иссякли все остальные ресурсы. А у нас ещё четырнадцать деревьев на очереди.

Я тщательно обтёрла раму тряпкой и совсем немного само полотно, только чтобы смахнуть пыль. Кто знает, какие краски использовал художник. Вдруг я уничтожу чудесный акварельный пейзаж?