Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 149 – Лилия Орланд

Ещё один оценивающий взгляд, и дворецкий распахнул дверь на всю ширину, приглашая меня войти.

— Прошу следовать за мной, – позвал он и неспешным шагом пошёл впереди.

Скорость была ровно такой, чтобы я не отстала и при этом вдоволь налюбовалась роскошным интерьером.

Из холла вела широкая лестница, опоясывая весь второй этаж. Хозяин мог сверху наблюдать за прибытием гостей, оставаясь при этом на высоте и незамеченным до самого последнего момента.

Ступени покрывала белая ковровая дорожка. Интересно, какой штат прислуги держит мэр? Здесь только на лестницу нужно человек десять. А если на улице дождь?

Росписи на стенах я рассмотреть не успела, слишком уж поразилась белым ковром. А дворецкий уже миновал холл, пройдя слева от лестницы, и привёл меня в гостиную, которую в этом доме, уверена, называли «Сиреневой».

— Обождите здесь. Я узнаю, сможет ли госпожа Лодина вас принять, – и ушёл.

Я осталась одна. И наконец смогла выдохнуть – первый этап моего плана выполнен. Мне удалось попасть внутрь. Теперь осталось убедить Лодину, что я пришла не просить её о помощи, а помочь ей самой.

Я поставила прихваченную с собой корзину на круглый стол, расположенный ровно по центру гостиной. Матовая столешница была единственным, что вырывалось из сиреневой гаммы.

Всё остальное – обивка дивана и стульев, тяжёлые портьеры и газовый тюль, тканые обои, украшения люстры – было разных оттенков сиреневого. От совсем бледного, почти голубого, до насыщенно фиолетового.

И надо сказать, что вкус того, кто занимался интерьером этой комнаты, мне определённо нравился. Пусть гостиная и выглядела немного напыщенно, но всё же она находилась в доме мэра. Не думаю, что здесь приветствуется простота и естественность.

— Сиреневая гостиная – первая комната, которую мне доверили обставить по собственному вкусу, – раздался у меня за спиной голос Лодины. – И единственная. Мачеха сказала, что вкуса у меня нет, и велела всё переделать.

Я обернулась. Лодина, идеально причёсанная, одетая словно на выход, стояла в дверях гостиной.

— Почему же тогда комната осталась сиреневой? – не удержалась я от вопроса.

— Потому что я ударила мачеху за такие слова. Она ответила тем же, и мы подрались, – Лодина хмыкнула. Однако это воспоминание не было весёлым, напротив, в глазах дочери мэра мелькнула застарелая боль. Впрочем, девушка быстро справилась с этим, равнодушно пожала плечами, прежде чем продолжить: – У меня случился приступ… ну ты видела. И как обычно после всё осталось по моему желанию.

Произнося эти слова, Лодина медленно приближалась. Когда до меня оставалась пара шагов, она резко сменила тему.

— Зачем ты пришла? Если шантажировать меня, ты опоздала. В прошлом году уже нашлась одна идиотка…

— Кто? – опешила я, вместо того чтобы отрицать саму возможность подобного.

— Она больше никогда не вернётся в этот город, поверь, – я поверила. Тон Лодины и выражение её лица были очень убедительны.

Похоже, она имеет в виду тот самый прошлогодний случай, который упоминал Идан. Но почему Лодина вообще решила, что я хочу её шантажировать? Уж не потому ли, что я без приглашения явилась к ней домой после того, как видела её приступ?

— Я уже сказала, что от меня никто ничего не узнает, и повторять не буду. Я приехала по другой причине.