Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 136 – Лилия Орланд

Я кивнула. Конечно, помню. Тогда я подумала, что, возможно, он сможет принять мою иномирную сущность.

— Дед слышал от неё немало преданий и разных историй о ведьмах, а потом делился ими со мной. Уже в виде сказок. Там была одна о замене души. Правда, поверить в такое оказалось сложно.

Идан замолчал. Как раз в то время, когда я жаждала услышать ответ на самый главный вопрос. И наконец всё прояснить.

Пришлось спросить самой.

— Кого ты любишь во мне? Женю или Еженику?

Муж сжал мои плечи, убедился, что я смотрю ему в глаза, и только тогда произнёс:

— Я люблю тебя, Женя, Еженика Ленбрау, моя жена. Люблю тебя больше жизни и никогда не отпущу, даже если ты захочешь вернуться в свой далёкий мир.

— Не захочу, – тихо выдохнула я. И это была истинная правда.

А утром нас ожидал сюрприз.

На рассвете в Любово пришли шестеро подростков. Грязные, оборванные и ужасно голодные. Они деликатно мялись на границе усадьбы, которая была лишь условно обозначена и никак не мешала проходу.

Однако дети стояли на дороге, держа в руках жалкие пожитки, и ждали, когда их заметят.

Во вчерашней суматохе я забыла предупредить Бабуру о планирующемся пополнении. Да и не ждала от сироток такой прыти. Кажется, мы договорились, что пришлём за ними транспорт?

Заметившие их работники сперва приняли за попрошаек и попытались прогнать. Однако сироты оказались не из пугливых и дали отпор мужикам. На крики прибежала Бабура. Прозвучавшее имя госпожи заставило её выслушать девушек и впустить на территорию усадьбы.

Во флигеле им дали воды, чтобы умыть чумазые мордашки и напиться. Судя по состоянию детей, шли они через лес. Видимо, заблудились. Однако никто из них не пожаловался Бабуре на трудный путь. То ли им было так плохо в приюте, то ли боялись, что я передумаю. Шли они всю ночь пешком вместо двух-трёх часов на телеге.

Сирот накормили и велели ожидать моего пробуждения. Правда, вымотанные дорогой девушки сами уснули там же во флигеле. А Потьку срубило ещё во время завтрака.

Всё это Бабура с поджатыми губами докладывала, когда мы с Иданом сидели за столом. Сочные оладьи становились безвкусными под недовольным взглядом поварихи.

Я её понимала. У нас и так прибыла целая орава детей. И ладно деревенские, они привычны к труду и будут слушаться родителей. А от приютских Бабура не ждала ничего хорошего. К моему удивлению, среди простого народа жило предубеждение против детей из домов призрения. Как будто они были заражены неизвестным вирусом и могли его передать окружающим.

И к тому же я не просто не посоветовалась, но даже и не предупредила человека, которого собиралась поставить управляющей всем имением.

Я взглянула на Идана, но этот мерзавец не собирался мне помогать. Доел последний кусочек, вытер губы салфеткой и сообщил, что ему необходимо оценить процесс работ лично. Причём немедленно.

И сбежал, оставив меня наедине с разгневанной поварихой. Мол, сама заварила, сама и расхлёбывай.

— Бабура, я собиралась тебе сказать, но потом эти женщины с детьми… Я просто забыла. Идан отвёз меня в приют до того, как они появились.

— Я вам говорила, что скоро придут бабы,– повариха держалась своей линии. – Вы меня никогда не слушаете. Делаете по-своему. А я потом думай, как перевертать всё, чтоб не напортачить.