Книга Яблочко раздора в академии невест, страница 61 – Нелли Штерн

— Огонек, – хрипло позвал Фабрициус, пронзая меня больным взглядом, – прости.

А меня вдруг такая ярость обуяла!

— Прости? – воскликнула в ответ. – Прости? – Не выдержав, расплакалась.

Ректор, наконец, отпустил мои лодыжки, и я подтянула колени к подбородку.

— Зачем вы опять явились? Чего еще вам надо от меня? – громко всхлипывала. – Неужели вдруг решили поверить лгунье и убийце? Алчной стерве, которая только и мечтает о том, чтобы заполучить как можно больше мужчин?

— Я был не прав… мы были неправы. Наговорили ужасных вещей…

— Это ничего не меняет. Вы так кичитесь этой своей истинностью, а на деле не доверяете той, без которой, по вашим же словам, не мыслите жизни, – вздохнула горестно.

— Позволь все исправить, – глухо просил Геноа.

— Исправить? – горько переспросила. – Не думаю, что это возможно.

— Я не отступлюсь! – решительно сверкая темно-синими глазами, заявил мужчина.

— Да зачем тебе это? – спросила обреченно. – Мы не подходим друг другу. Для меня отношения не возможны без доверия. Почему тогда вы даже не выслушали меня? Почему заранее осудили?

— Мы привыкли жить в этих реалиях, – горько ответил он. – Привыкли, что такие, как ты – это дар богов, несбыточная мечта каждого мужчины нашего мира. Перестали верить и не рассчитывали, что может быть иначе. Это больно – надеяться и раз за разом терпеть полный крах.

— Может мне вас еще и пожалеть? – зло буркнула, прерывая его.

— Нет. Нам не нужна твоя жалость, – весомо проговорил Фабрициус.

— Так чего ты хочешь?

— Шанс…

— Я, кажется, уже давала его нам троим.

— Еще один, – упрямо настаивал на своем ректор.

Глупое сердце все еще плакало, скорбело по несбывшейся мечте. Риц прав, разбившиеся мечты – это больно. Страшно снова довериться, но и спрятаться внутри самой себя, словно в скорлупе, тоже не выход. Я мучительно размышляла и вздрогнула от неожиданности, когда мои ледяные пальцы согрела широкая мужская ладонь. Его шершавая кожа была обжигающе горячей.

— Совсем замерзла, маленькая, – прошептал он, осторожно придвигаясь ближе и упираясь в высокую спинку кровати.

Фабрициус обнял несопротивляющуюся меня и затянул на свои колени. Мне так хотелось тепла. Зимняя стужа внутри просто убивала, по капле высасывая саму жизнь. Но сейчас она в страхе отступила под напором яркого пламени, что горело в сердце этого мужчины. Может, я потом сто раз пожалею, но здесь и сейчас мне хотелось, чтобы ректор забрал мою боль, хотелось забыться в его жадных объятиях. Сглотнув, я тихо попросила:

— Поцелуй меня, – и подняла подбородок, всматриваясь в такие неспокойные синие глаза.

Фабрициус крупно вздрогнул и потянулся ко мне. Чуткие пальцы легли на шею, поглаживая, и удивительно мягкие губы коснулись моих. Он не напирал, но дарил мне трепетную нежность, кроткий восторг. Купал меня в своем восхищении. Его ласковые поцелуи щекоткой проникали за ребра, скатывались горячими пузырьками по позвоночнику. Мне было мало этой томной медлительности, хотелось снова почувствовать его огненную страсть.

Оторвалась от сладких губ и решительно перекинула ногу через его бедра, вжимаясь в напряженный пах. Риц громко зашипел и притянул меня к себе еще ближе, заставив несколько раз скользнуть по набухшей плоти, скованной штанами. Оплела его шею руками и впилась губами в приоткрытый рот. Скользнула языком внутрь, лаская щеки, сплетаясь в извечном танце. Геноа яростно отвечал мне, так, будто от этого зависели наши жизни. От его напора кружилась голова, и пальчики на ногах поджимались. Запустила руки в темный шелк волос и сжала в кулак, отстраняя мужчину от себя, вынуждая запрокинуть голову, обнажить шею. Жадно скользила раскрытым ртом по упругой коже, спускаясь к плечам. И неожиданно даже для самой себя сомкнула зубы на потрясающей трапеции, выбивая из широкой груди низкий протяжный стон, что сладкой дрожью отозвался во мне, горяча и без того бурлящую кровь.