Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 90 – Амари Санд

Внизу, в том самом саду из моего сна, творился хаос. Живой, звонкий, восхитительный хаос.

Три маленьких урагана, которые перевернули жизнь замка Териньяк с ног на голову. Старший, Вик, с черными, как у отца, вихрами, пытался взобраться на старую яблоню. Близнецы, Элина и Мари, визжали от восторга, гоняя по дорожкам толстого, разленившегося кота. Кот, к слову, смирился с участью живой игрушки и лишь лениво отмахивался хвостом.

— Викторн! Немедленно слезь! Ты порвешь камзол!

Голос, раздавшийся со скамейки, прозвучал строго, но в нем не было того ледяного яда, что отравлял мне жизнь пять лет назад.

Я облокотилась о теплые перила, наблюдая за Агнеттой. Бывшая «железная леди», отравительница и интриганка, теперь напоминала наседку-дракона. Она сидела с прямым, как жердь, позвоночником, но ее глаза… Они сияли фанатичным обожанием, когда баронесса смотрела на внуков.

Попробуй кто-нибудь сейчас косо посмотреть на этих детей — она перегрызет глотку. Лично. Без всяких наемных убийц и ядов.

Ирония судьбы. Женщина, которая чуть не убила моего первенца во чреве, превратилась в его самый надежный щит. Год после тех печальных событий она провела в монастыре и прошла суровую проверку, устроенную герцогом Вольмаром. И теперь я видела лучшую няньку во всем герцогстве.

Внезапно сильные руки обхватили меня за талию, прижимая спиной к твердой, горячей груди. Я даже не вздрогнула. Я знала этот захват, знала это тепло, которое проникало сквозь слои шелка прямо под кожу, заставляя сердце биться в ритме, известном только нам двоим.

— Подглядываешь? — низкий бархатный шепот опалил чувствительное место за ухом. Щетина кольнула нежную кожу, вызывая сладкую дрожь.

— Контролирую, — отозвалась я, накрывая его ладони своими. Пальцы Ридгара огрубели от работы с породой, но для меня не было прикосновения нежнее. — Твоя мать только что спасла кота от неминуемой гибели в объятиях Мари. Думаю, ей полагается медаль.

Ридгар хмыкнул, уткнувшись носом в мои волосы. Он пах ветром, землей и тем особым, мужским запахом, от которого у меня до сих пор, спустя пять лет, подкашивались колени.

— Она могла бы наслаждаться покоем в монастыре, но сама выбрала эту каторгу, — он чуть сжал меня в объятиях. — Как твои исследования, душа моя? Герцог прислал очередное письмо. Требует новую партию твоего «эликсира сияния». Говорит, столичные дамы готовы драться за него на дуэлях.

Я усмехнулась. Моя алхимия. Мой дар, который когда-то чуть не привел меня на плаху, теперь сделал нас богаче, чем все золотые жилы Териньяков вместе взятые. Косметика с эффектом регенерации. Мази, заживляющие шрамы шахтеров за сутки. Я не просто выжила. Я расцвела.

— Пусть подождет, — лениво ответила я, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — У меня есть дела поважнее.

В его черных глазах, когда-то похожих на мертвые провалы шахт, теперь плескалось расплавленное золото. Любовь. Дикая, собственническая, всепоглощающая любовь мужчины, который однажды потерял все, а потом обрел целый мир.

Он был моим Ридгаром. Уставшим, иногда ворчливым, одержимым своими камнями, но бесконечно, невозможно моим.

— Поважнее? — он приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой я теряла волю. — И что же может быть важнее капризов герцога?