Книга Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки, страница 4 – Мелина Боярова

Немного отлежавшись в звенящей тишине и покое, которым, казалось, был напитан пыльный воздух, я предприняла еще одну попытку подняться. С огромным трудом и мушками, летающими перед глазами, мне удалось сесть. Первое, что бросилось в глаза, — мои собственные руки! Я помнила натруженные мозоли и выступающие вены на широких ладонях, а теперь видела перед собой хрупкие девичьи пальчики и нежную кожу. Царапины и грязь под обломанными ногтями их не красили, но не отменяли того, что это были не мои руки! Правая до сих пор сжимала что-то в кулаке. Пальцы так сильно свело, что мне с трудом удалось их разжать и вытащить клочок полотнища с плаката.

Это был обрывок того самого баннера с изображением кошеля, который… От осознания того, что произошло, меня пробило ледяным ознобом.

Неужели?

Я ощупала дрожащими пальцами лицо, понимая, что оно не мое. Как и тело, которому навскидку лет двадцать.

— Не может быть, чтобы неосторожное желание, высказанное вслух, так быстро сбылось! — Новость меня пришибла, и прежде всего тем, что в родном мире я, скорее всего, умерла. — Точно! Я умерла или лежу в коме, а мне все это снится! Что там положено делать? Ущипнуть себя за руку? Ай, больно!

И больно, и голодно, и тяжко от гудящей головы и слабости в мышцах! Так, может, тому причина, что тело не мое? Попала ты, Верка! Ой, как попала!

Скомкав изображение дурацкого кошеля, швырнула его на деревянный пол. Бумажный комок покатился, а у меня от простого движения вновь закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Я зажмурилась и помассировала пальцами виски, ощущая зудящее покалывание от приятного прикосновения, будто через меня пропустили слабенький разряд электричества. Когда распахнула глаза, чувство легкой дрожи в руках не исчезло. Наоборот, они будто подсвечивались изнутри золотистой энергией, которая проникала в голову и облегчала мое состояние.

— Чудеса какие! — прошептала изумленно, пристально рассматривая собственные пальцы.

От напряжения глаза даже заслезились, смазывая четкую картинку. Но самое интересное происходило на полу, куда я бросила скомканный кусок плаката. Он растекался, меняя форму и делаясь более объемным. Тусклые выгоревшие цвета становились насыщенными, приобретая неестественный яркий оттенок. Разум отказывался принимать происходящее, а сознание неотрывно следило за метаморфозами. На секунду возникло ощущение, будто схожу с ума. Мир, который я знала и помнила, с железными законами физики и логики, рушился, превращаясь во что-то необъяснимое и пугающее. Затаив дыхание, я смотрела, как нарисованный кошель превращается во что-то нереальное, чего не существовало в природе.

— Что это? — выдохнула изумленно. — Вернее, кто?

Меньше чем за минуту обрывок плаката превратился в удивительного и забавного розового поросенка. Крошечного, размером с мои две ладони, с озорными глазками и аккуратным розовым пятачком, который смешно подрагивал. На вид его короткая шерстка выглядела мягкой и нежной, а заостренные ушки мило торчали в разные стороны, придавая живому существу невероятно милый вид. Зверек забавно хрюкнул, издавая тоненький звук, и посмотрел на меня умными, любопытными глазенками.

Кошель с плаката? Поросенок? Бред же! — Мозг отказывался принимать подобные метаморфозы и кричал об абсурдности происходящего.