Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 75 – Лилия Орланд

— Ну и как? Супруг оценил вашу заботу? – поинтересовалась она.

— А вы очень проницательная женщина, Надежда Фёдоровна, – я вернула ей комплимент.

— Всем нам сложно быть объективными, когда дело касается нас и наших близких. Со стороны всегда виднее, слышали такую поговорку?

— Слышала, – я хмыкнула, вспоминая, как Гедеонова хлопочет вокруг своего сына.

Николеньку оберегают от всего, что может ему навредить. Только в одном случае Надежда Фёдоровна не остановила его – когда Лисовский вызвал на дуэль. Ведь это долг чести. А здесь только я не понимаю его ценности и считаю глупостью, когда два взрослых мужика палят друг в друга из-за пары слов.

Ну подеритесь, если уж вам так приспичило. Разбейте носы или выбейте зубы. Без стоматологов их потеря будет безвозвратной и очень неприятной, но человек останется жив. Пусть больше и не сможет очаровывать девушек красивой улыбкой.

— Позвольте дать вам совет, Катерина Павловна?

— С удовольствием выслушаю, – когда Гедеонова не защищала своего Николеньку, как мама-медведица, она оказалась вполне вменяемым человеком.

— Мужчины не ценят то, что достаётся им без усилий. Завоевание заложено в их природе. Тем они отличаются от нас. А наша задача – блистать и манить, вдохновляя на подвиги.

Надежда Фёдоровна озвучила мои собственные мысли. И укрепила моё намерение возводить границы.

Я ведь совсем потеряла себя. Превратилась в сиделку, прислугу для больного мужа. Когда я в последний раз расслаблялась? Выходила на прогулку без цели? Нежилась в ванне? Да я сплю на неудобной кушетке, укрываясь пледом.

У меня словно раскрылись глаза. Прежде я всё делала неправильно и сейчас была полна желанием это изменить.

— Благодарю, Надежда Фёдоровна, и за помощь, и за совет. Я его услышала, уверяю вас.

— Вот и ладненько, – кивнула Гедеонова, тоже подхватившая это словечко.

Я нашла Петухова, ещё не успевшего уйти из дома.

— Мирон Потапович, уделите мне минутку, пожалуйста. Это касается моего супруга.

— Что с ним? – доктор напрягся.

— Нет-нет, всё хорошо, как и было. Я попросила Надежду Фёдоровну выделить слугу для ухода за Андреем. Вы не могли бы его проконсультировать?

Выслушав меня, Петухов одобрительно кивнул. Похоже, в этом доме только я не понимала, что не должна сама выполнять работу прислуги.

— Я как раз хотел говорить с вами о смене питания Андрея Викторовича и необходимости массажа. Но со слугой будет даже лучше. Вы себя совсем не жалели всё это время.

— Спасибо, Мирон Потапович, – я улыбнулась.

Стоит только принять решение, как всё вокруг начинает подтверждать его правильность.

Первым делом я отправилась в Машкину комнату. Она оказалась чуть меньше моей, зато обставлена специально для ребёнка и в приятных тонах. Кровать достаточно большая, чтобы поместиться на ней вдвоём. Общежитская была куда как уже, но мы с Марусей прекрасно высыпались.

Решено! Я сегодня же переезжаю.

Возвращаться к Лисовскому не пришлось. Вскоре появилась Василиса.

— Катерина Павловна? – удивилась она.

Прежде я почти не заходила, разве что ненадолго или позвать Машу.

— Вася, перенеси, пожалуйста, мою одежду сюда. Верхнюю – прямо сейчас. Погулять хочу.

— А коли Андрей Викторович спросят, что сказать? – горничная напряглась, заподозрив неладное.

— Скажи, я приказала, ему будет достаточно, – я улыбнулась. – Да, и сообщи мне, когда слуга к нему придёт.