Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 10 – Лилия Орланд

Девочка подняла голову и посмотрела на меня. Черт её лица было не разобрать. Только бледный овал, который то и дело закрывали пряди длинных распущенных волос.

— Ты потерялась? Где твои папа и мама?

Девочка по-прежнему молчала. Но плакать перестала, и я сочла это прогрессом.

— Малышка, – не зная имени, я решила пока называть её так, – в лесу холодно и страшно. А мы идём к старой мельнице. Там мы разожжём костёр и приготовим горячую еду. Пойдём с нами?

Я была готова, что девочка снова не отреагирует, и думала, как забрать её отсюда, чтобы не испугать ребёнка. Если у неё начнётся истерика, это не слишком позитивно скажется на настрое моих людей. Мы все с трудом держимся на ногах. Ещё одно испытание может оказаться нам не по плечу. Но и оставить малявку тут я не могу.

И вдруг она протянула свою маленькую ладошку и взяла меня за руку, обхватив указательный палец.

— Хорошо, малышка, – я улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы от этого простого и доверчивого жеста. – Пойдём, скажем остальным, что ты теперь с нами.

Нас встретило напряжённое молчание. Спиридоновна неистово крестилась, шепча молитвы. Несколько женщин за её спиной тоже осеняли себя крестами.

— Это маленькая девочка, – сообщила я очевидное, правда не для всех. – Она потерялась и заблудилась. Возможно, она из соседней деревни, на которую так же напали французские солдаты. Мы не знаем, что стало с её семьёй. Поэтому она побудет с нами, пока не найдутся родители или другие родственники. Надеюсь на ваше благоразумие.

Последнее я говорила, глядя на Агриппину. Однако уже стемнело настолько, что лиц почти не было видно. Вряд ли она поняла. По крайней мере, бормотание не прекратилось.

— Лукея, как зовут старичка, который поджёг хлев? – у него было простое имя, но оно не отложилось в памяти.

— Евсей, – подсказала моя помощница.

— Хорошо, – я кивнула и повысила голос: – Спиридоновна! Сходите к Евсею, скажите, чтоб запалил факелы. Я видела, что он много сделал.

— Разумно ли это, Катерина Паловна? А ну как хранцузы завидят?

— Будем надеяться, что поблизости их нет. Нам нужен огонь, без него мы можем не добраться до мельницы.

Лукея не ответила. И я поняла, что уже не вижу даже её очертаний. Ночь окончательно накрыла лес чёрным непроницаемым покрывалом. Лишь у нас над головами сверкали маленькие и далёкие искорки множества звёзд.

— Пошла я, барышня, – поспешно сообщила Спиридоновна и, толкнув кого-то, исчезла в темноте.

— Вы уверены, что это благоразумно? – спросила Лукея, наверняка имея в виду малышку.

— А что вы предлагаете? Бросить ребёнка ночью в лесу на произвол судьбы?

Я почувствовала, как маленькие пальчики резко сжали мой указательный. Пусть девочка и не говорила, но она слышала и понимала. И боялась снова остаться одна.

Я снова присела перед ней, теперь уже, зная, что она не испугается моего прикосновения, взяла её за плечи.

— Я тебя не брошу! – произнесла со всей серьёзностью. – Обещаю! Всё будет хорошо.

Девочка промолчала. Однако слова не были нужны. Когда я поднялась, она прижалась ко мне, обхватив теперь уже за ногу.

Вскоре нам принесли факел. При его неровном свете я смогла немного рассмотреть малышку. У неё оказалось прелестное личико красивой формы сердечком. Огромные распахнутые глаза, кажется, голубые. И светлые, слегка вьющиеся волосы ниже лопаток.