Книга История Кузькиной матери, страница 63 – Марьяна Брай

Остаток дня, вечер и ночь мы «мыли» тесто, варили, смешивали, записывали соотношение продуктов, время варки и мощность жара, на котором все это варилось.

И когда, пропустив завтрак, вылили очередное варево на бумагу, в кухню сунула нос Мария.

— Василий Данилович велел спросить… мол… его не обязательно, а вот Кузьму надо покормить. Он и так без завтрака, а ужо обед, – боясь очередного посыла ко всем чертям, девушка поспешила ретироваться.

Я ахнула, поняв, что мы почти сутки здесь экспериментируем без сна и еды. Никогда я не была маньяком кухни, но этот процесс меня просто выкинул из жизни.

— Алёна, делай яичницу на большой сковороде, заваривай чай. А я видела где-то простоквашу: сейчас быстро напеку оладий! – пребывая всё ещё в шоке, приказала я и, бросив последний взгляд на остывающую парующую массу на столе, решила, что опыты провалены.

Яблочная эпопея, так меня затянувшая, позволила ощутить себя и поварихой, и кондитерской феей, и даже немножко разочароваться в продукте.

Новых забот хватало, но обедать семья должна, даже если ты сама забываешь о еде.  За обедом, когда на стол водрузили только что приготовленные нами яства, Кузя ёрзал на стуле, словно на нём сидела сотня муравьёв. Его глаза, в последнее время обычно серьёзные, с воодушевлением устремленные на нового учителя, сейчас светились нетерпением.

Напротив него, по правую руку от меня, сидел Василий. Одет в чистую, но простую рубаху. Волосы цвета спелого ржаного хлеба аккуратно зачесаны назад. Ел спокойно, неторопливо. Но краем глаза я замечала, как он подсматривает за мной.  Его внимательные взгляды будто пытались расшифровать меня.

Василий, как я успела заметить, был человеком обстоятельным и вдумчивым, что, конечно, контрастировало с его молодым возрастом. И всё же сквозь эту сдержанность проглядывало какое-то внутреннее напряжение, словно вопреки отговоркам, он всё ещё чувствовал себя виноватым и обязанным за то, что его мать не оказала своевременной помощи.

— Матушка, – наконец не выдержал Кузя, отложив ложку. – Василий Данилыч обещал… – он запнулся, ища поддержки у своего молодого наставника.

Василий, чуть заметно кивнув, мягко продолжил сам:

— Алла Кузьминична, скоро начинается сезон охоты. Я, с вашего позволения, хотел бы взять Кузьму с собой. Ему уже пора учиться управляться с ружьем, да и верховая езда на природе – совсем другое дело, нежели на манеже. Мальчик способный, да и азарт в нём есть.

Медленно отрезая кусок оладья, я подняла взгляд на Василия. Его глаза излучали почти мальчишескую надежду, смешанную с твёрдой уверенностью в своих силах. Кузя же, казалось, перестал дышать вовсе: его маленькие кулачки сжались, прикушенная губа белела.

Я прекрасно видела, как он ждёт этого разрешения. В прошлой жизни ни за что бы не позволила – слишком опасно, слишком много непредсказуемых факторов. Но здесь… здесь было другое время, другие правила. И, как ни крути, Кузя был мальчиком, которому предстояло стать мужчиной.

— Охота, значит, – задумчиво протянула я, отложив вилку. – Делу время, потехе час. Или наоборот? Заманчиво, конечно. Но подумать надо.

— Матушка! – взвыл Кузя, вскакивая со стула. – Ну, пожалуйста! Я буду самым послушным! Я всё-всё-всё буду делать!

Подбежав ко мне, обнял за талию и прижался головой к животу, всем своим видом изображая самую отчаянную мольбу.