Книга История Кузькиной матери, страница 59 – Марьяна Брай

Прервал его лишь единожды Тимофей, сообщив, что свороток уже проезжаем, и если барин надумал сразу отправиться домой – самое время прощаться.

Василий сделал вид, что не услышал его. А я закрыла глаза, притворяясь задремавшей. Учитель до лета обойдётся мне почти в двести рублей. Хороший учитель, который будет заниматься не только азбукой и счетом, но и музыкой, верховой ездой, танцами. Эти мелочи и, на первый взгляд, совершенно ненужные детали в нашем положении, даже слишком важны для мужчины этого времени. И я это прекрасно понимала.

Пару дней я раздумывала над предложением соседа. Чужой человек в доме меня не радовал, но другому учителю здесь и вовсе пришлось бы жить. Василий, по крайней мере, собирался просто приезжать каждый день.

Когда я начала уже склоняться к отказу, решила спросить самого Кузю.

— Что думаешь о Василии Ленском, Кузьма? Помнишь его? – задала я вопрос за обедом.

— Да, конечно. Он любит лошадей и читает на французском, а ещё он хороший охотник! – глаза парнишки заблестели.

— А это ты откуда знаешь? – я даже ложку отложила. Считала, что их единственная беседа состоялась именно в тот день, когда я разнесла мамашу этого Василия в её же доме.

— Он часто подвозит меня, когда я пешком иду из Поги… Огибаевки, – наш уговор больше не называть деревню этим страшным названием – Кузя помнил, но привычка, как говорится…

— Да? Очень интересно. Ты никогда мне не рассказывал! Он ездит там верхом?

— Да, очень часто. Говорит, что лошадь нужно не меньше трёх раз в неделю ставить под седло. Он даже позволял мне управлять ею. Представляешь? Я один ездил верхом по полю! – глаза Кузьмы горели.

А я представляла мальчишку, мчащегося на животине размером раз в десять больше его. Спина похолодела. С трудом заставила себя сдержаться: начну ругать, он, в свою очередь, будет скрывать или закроется от меня.

— Хотела узнать, хочешь ли ты, чтобы он стал твоим учителем? – аккуратно спросила я.

— Матушка, – Кузя вскинул свои бездонные глаза на меня и замер, словно боялся продолжить предложение и спугнуть удачу. То, что он был счастлив, я видела прекрасно.

— Ну что думаешь? – я протянула руку и погладила замершего мальчишку по щеке.

— Это и правда можно? – почти шёпотом переспросил он.

— Да, он сам предложил, – я улыбнулась.

Во-первых, если человек ему нравится, то учиться он будет охотно. Во-вторых, мне показалось, что надо дать шанс человеку, пытающемуся извиниться за поступки матери. И, в-третьих – экономия вырисовывалась слишком ощутимая!

Ну да, третий пункт можно было в моём положении поставить на первое место. Но счастливый Кузьма мне был важнее экономии.

— Это же прекрасно, это же… а мне позволено будет ездить верхом? Ты видела, как он ездит верхом? А ещё он говорил, что умеет фехтовать и может научить и меня, а ещё… ещё он знает борьбу! Представляешь, я могу научиться бороться уже к лету, и все эти мальчишки перестанут называть меня мальком, – Кузьма горел, как сухая береза после удара молнии. Ложка сновала между тарелкой и незакрывающимся ртом, сыплющим планами и грандиозными свершениями, которые он запланировал на весну-лето.

И я подумала, что правильно сделала, спросив о его мнении. Написав письмо, передала Тимофею, который теперь должен был отвезти его в соседнюю усадьбу. Там я упомянула о выборе Кузьмы, и дала понять, что выбор сделала не я. А еще упомянула, что полностью бесплатно принимать его услуги не смогу.