Книга История Кузькиной матери, страница 109 – Марьяна Брай

Елизавета Глебовна грустно улыбнулась.

— Наследство, о котором она так много говорит… Да, оно было. Небольшое имение в Тверской губернии, которое, к сожалению, оказалось сильно обремененным долгами. Её отец хоть и был добрым человеком, но в делах был крайне непрактичен. Когда я приняла Анну, я обнаружила, что долги намного превышают стоимость самого имения. Пришлось брать на себя выплаты, чтобы сохранить хоть что-то для неё. Я вложила туда немало собственных средств, пытаясь расплатиться с кредиторами и привести хозяйство в порядок, чтобы к совершеннолетию Анна получила не руины, а хоть какой-то капитал. Это был долгий и тяжёлый процесс, занявший многие годы. Я никогда не скрывала от неё этого, всегда старалась объяснять, но Анна… она слышала только то, что хотела слышать. Она видела лишь цифры в документах, но не понимала всей сложности и тех жертв, на которые пришлось пойти.

В голосе рассказчицы появилась горечь. Я заметила, как плечи её поникли, а прикушенная губа побелела.

— Что касается брака… Ах, Алла Кузьминична, это самая больная часть истории. Когда Анне исполнилось восемнадцать, в ней проснулась та самая своенравность, о которой я говорила. Она влюбилась. Влюбилась в молодого человека, который был известен своим пристрастием к игре и… к дурным компаниям. Я пыталась предостеречь, объяснить, что этот брак разрушит её. Но она не слушала. Угрожала побегом, скандалами, клялась, что умрет, если не выйдет за него. В конце концов, я в отчаянии поняла, что у меня есть только один способ спасти её от этого пагубного союза.

Елизавета Глебовна тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Я молчала, не отрывая от неё глаз. Я знала, что сейчас любая моя реплика будет лишней, она только спутает ход мыслей.

— Я выбрала ей другого жениха. Да, он был старше. Да, он был… своеобразен. Степан Казимирович не был красавцем, не был богат, но он был человеком честным, хоть и резким в суждениях. И он искренне любил Анну. Я надеялась, что со временем она оценит его преданность и заботу. Что касается обвинений в пьянстве и извращениях… это клевета. Абсолютная ложь. Степан Казимирович мог выпить рюмку-другую за обедом, как и многие мужчины, но он никогда не был пьяницей. И уж тем более не был извращенцем. Эти слухи распускает сама Анна, приукрашивая и искажая правду, чтобы оправдать свою ненависть.

Глаза Елизаветы наполнились слезами, но она сдержалась.

— Анна так и не смогла простить меня. Сразу после свадьбы она сбежала. Сбежала с тем самым молодым человеком, от которого я пыталась её спасти. Они прожили вместе недолго. Он проиграл все, что у них было, и бросил её. С тех пор она скиталась, вела весьма… неосторожный образ жизни. А теперь вернулась. Вернулась, чтобы отомстить мне за то, что я когда-то пыталась спасти её от самой себя. И, как вы видите, у неё это прекрасно получается. Она нашла союзников, готовых верить лжи, и теперь разрушает мою репутацию, а вместе с ней и то немногое, что у меня осталось.

Елизавета Глебовна потерянно посмотрела на меня, в её взгляде читалась глубокая боль и безысходность.

— А теперь Анна вернулась. И не просто вернулась, Алла Кузьминична. У неё, по моим сведениям, не было ни гроша за душой. Но вдруг она снимает приличный дом, нанимает прислугу и начинает вести активную светскую жизнь, на каждом углу поливая меня грязью. На это нужны деньги. И немалые, – я слушала, затаив дыхание, и в моей голове начали складываться кусочки головоломки.