Книга Сладкая для инкуба, страница 66 – Лолита Моро

— Я люблю тебя, – произнес он беззвучно. Сложил свои жуткие губы, которые вся страна признавала страшно красивыми, в воздушный поцелуй.

Я заставила себя улыбнуться в ответ и выскочила на свежий воздух.

Наша свадьба в субботу. Что же делать?

Четверг шел своим чередом. Сначала решено было ехать в Галерею. Помимо самых разнообразных предметов роскоши, там выставлялись, и, следовательно, продавались всяческие искусства. Художественные и не очень. Словом, место встречи всех Столичных бездельников, аристократов, нуворишей и разумеется чиновников любой руки. Хозяин, не мудрствуя лукаво, назвал магазин «Золотая Ярмарка». Вот в самую точку попал. Амбиции и тщеславия здесь можно было трогать рукой. С тех пор, как я выбилась в первые красавица Королевства, этот предприимчивый парень объявил себя моим родственником и слезно умолял посещать заведение хотя бы раз в неделю. Клэр здесь нравилось. Да и принц с удовольствием оставлял на ювелирных прилавках пару-тройку полновесных экю. Моя шкатулка для украшений норовила проломить ореховое трюмо.

Сегодня я удачно увернулась от покупок, засев в шумном молочном буфете для малышей и их нянь. Клубничный коктейль и фигурное безе со сладким сливочным кремом немного примирили меня с отсутствием гармонии в окружающем мире. Я комбинировала на тему брачной ночи. Как ее пережить?

Как мне перетерпеть это обязательное условие супружеской жизни? как? Если от легкого прикосновения будущего супруга меня тошнит до потери пульса? Никому в целом свете я не признаюсь, что чувствую страшный запах, исходящий от мужчины. Меня сразу засунут в психушку, если признаюсь. Мессир Мартин сделает это при первом же недоразумении между нами. Признаваться нельзяя…

Пирожное сломалось в пальцах, и я вся обсыпалась белыми ломкими крошками. Карапуз лет двух-трех, обвязанный салфеткой по самую маковку, рассмеялся надо мной заливисто и заразительно. Официантка всплеснула руками и кинулась ко мне. Я улыбалась, радуясь втихаря, что от остальной публики меня загораживает толстоногая пальма в кадке.

Девушка отряхивала мой зеленый верховой костюм, делая невесомые движения позолоченной щеточкой. Я перемигивалась с малышом и радовалась передышке в тяжелых мыслях. По широкой центральной галерее шел мужчина в белой шубе.

— Ты посмотри на него, посмотри! – слева от меня горячо перешептывались барышни: старшие сестры, гувернантки, няни, – какие стройные ноги! Бедра сильные, ровные! Ботфорты! А штаны! Спереди, Всеблагая! Видишь? Видишь? Видишь?! Как бесстыдно! Локоны до талии, пальцы в кольцах! Глаза синие! Нет, зеленые! Грудь голая! До пояса! И даже ниже! Это мистер Ламберт, ходят слухи, что он спит с женщинами за деньги. Он игрок! Приехал на турнир! И все равно! Женщины ему платят, чтобы он… ну что он?! Что?!

Девушки перешли на горячий шепот, прыскали от смеха. И глаз восторженных с мужчины не сводили. Тот свободно шел, распахнув полы тонкой шубы и засунув ладони в карманы узких черных рейтуз. Я терпеть не могу в мужчинах имперской павлиньей моды распускать хвост сверх всякой меры и здравого смысла. Этот с легкостью сошел бы чрезмерным обилием золотых украшений за цыганского барона, если бы цыгане умели держать себя с таким равнодушным достоинством.

Мистер Болт Ламберт был чудовищно привлекателен, несмотря ни на что.