Книга Сладкая для инкуба, страница 44 – Лолита Моро

Я даже глядеть не стал на ведьму, когда говорил. Засунул руки в карманы по локоть и пошел прямиком в створ ворот.

Те минуту назад сомкнулись за каретой Слуги Всеблагой. Зависли на мгновение, соображая. И распахнулись вновь.

Хьюго

Я честно жалел малыша Ми. Укачивало бедняжку не по-детски. Из измученного постельного белья выглядывала русая кудрявая голова да острое плечико в батистовой сорочке. Щегольской мундир, что я купил в лавке красавицы Мадлен, Ми заблевала в первые же полчаса, не успел наш корабль отвалить от причала и выйти в открытую воду. Как ее полоскало! Пришлось вызвать матроса, чтобы убрать гальюн и каюту. И уступить свою постель, вроде ей тут легче. Теперь, выбившись из сил, она тихонько лежала в уголке широкой кровати. Никакая музыка не тревожила мой внутренний слух. И жалоб я не слышал. Как-то моя бедная подружка умудрялась помалкивать.

Лично мне ничто и никогда не мешает хорошенько подкрепиться. Я способен пировать в чумном бараке. Никакие запахи и звуки не в состоянии лишить меня аппетита. Никакие картины жизни. Но я честно подождал, пока желудок малыша успокоится. Вот такой я милосердный.

Матрос в белой куртке принялся накрывать на стол. Приятно все же путешествовать первым классом! Я заказал все здешние деликатесы и прихватил с собой пару хороших корзин провианта из буфета игорного дома. Я, глотая слюну, следил, как стюард в белых перчатках раскладывает по расписному фарфору серебряными щипцами и ложками четыре вида икры в желтых песочных завитушках, маринованных океанских гадов, черные и белые грибы, пахлаву, парварду, халву и истекающую медом запечённую тыкву с бананами и орехами. Копченые колбасы, страсбургский пирог с трюфелями и сладкие треугольнички в кленовом сиропе на замороженных сливках. Словом, все подряд. Венчал все томатный суп, бурлящий в кастрюльке на изящной жаровне. Крошечные сосиски, кусочки кукурузных початков, четвертинки батата и смешные перчики халапеньо. Если варево выплеснется на стол, то оно вполне способно прожечь остротой не только хромированный поднос, но и дубовую столешницу.

Я счастливо выдохнул и взялся за ложку. Посмотрел в угол.

— Хочешь ложечку супчика? Разгоняет синапсы на раз.

— Нет.

— И желудок возвращает из башки на место, попробуй, Ми.

— Не смей сокращать мое имя!

Кудрявая голова не повернулась, но все равно неплохо. Раньше на любые мои слова она отвечала громким рвотным спазмом.

— Ми-ми-ми, золотко, – я ухмыльнулся, – между прочим, этот пир-горой и в твою честь тоже, умница Ми. Присоединяйся! Хватит ныть и жаловаться!

— Я не нарочно! Я не притворяюсь!

Барышня села. Я увидел сердитый взгляд на сереньком личике. Пунцовые губки собрались в яркую точку. На округлом подбородке наметилась ямочка. В самой глубине тишины между нами проступил маршевый барабанный ритм. Тра-та-та,тра-та-та! И что там еще? Скрипка или флейта? Слишком далеко, эх.

Я почти увидел наяву, как появляется из-под простыней сначала одна коленка,потом другая. Розовые теплые, выглядывают из знаменитых панталон. Там, в самой сладкой точке есть прорезь, это я точно чую. Как раз под мою ладонь. Я замечтался.

Мила

Когда мы очутились в игорном доме, Хью сразу подошел к буфету и что-то быстро сказал верткому мужчине в белой куртке. Тот кивнул и уставился на меня.