Книга Сладкая для инкуба, страница 104 – Лолита Моро

Я ухмыльнулся. Что-то под размеренный стук копыт своего конька рассказывал Нельсон. У него нашлась в багажном ящике бутылка с любимым тараканьим пойлом. Вот с ней-то он и беседовал последний час. Что-то на тему самоуверенных молокососов, которые нахально надеются выиграть турнир, не беря карты в руки последние три года.

— Я забыл, что такое настоящий холдем? – рассмеялся я, – ты еще спроси, старый пердун. не разучился ли я трахаться!

Если честно, то я плохо помнил дом, который купил три года назад. Я тогда пыжился что-то смотреть и выбирать, но я не женщина, я таких вещей не умею. Я даже запомнить не в состоянии, сколько прилично иметь спален и какого размера должна быть столовая. В башке застрял только вид с балкона второго этажа. Бьющее в берег осеннее море и белая полоса замерзающего пляжа. А! еще забор, уходящий в воду и обозначающий границу моего личного куска берега. Ловкий парнишка с папкой под мышкой, который продавал дом, особо напирал на эту деталь.

— Ты мне должен, кстати, – категорически трезвым голосом заявил мой возница, тормозя коляску у пышных кустов белой и темно-фиолетовой сирени. Ворота едва проглядывали в густой зелени. – Во-первых, старый долг за консультацию, помнишь, бродяга? Двести монет! Во-вторых, сотню за хозяйственные хлопоты. В твоей хибаре теперь можно жить. Пошли, сам убедишься.

— Ванна там есть? – я спросил, не двигаясь с места.

Сирень цвела и пахла оглушающе. Дом сквозь кусты не просматривался. Нельсон почесал в затылке:

— Неназываемый знает, что там есть, Болт. Мне поручено тебя доставить. Я доставил. Сказано, что в доме есть все необходимое.

— С каких это пор ты работаешь возницей, Одноглазый?

Я выбрался из коляски.

— Ты совсем тронулся в своей одиночке, мальчик. Я работаю?! Это ж надо до такого додуматься! Я делаю одолжение хорошему человеку, Болт, – с небрежной гордостью отчитал меня давний приятель.

— Может быть, расскажешь мне, кто этот хороший человек?

Со вчерашнего вечера меня мучил вопрос. Кто? Всю долгую ночь и утро, трясясь и раскачиваясь на мягком диване в удобной дорожной карете, я пытался ответить самому себе на вопрос: кто и зачем вынул меня из темного сырого каменного мешка, где не было даже двери. Меня замуровали три года назад наглухо через потолок и выпускать откровенно не планировали.

Хитроумный инкуб покачал головой, обещал приехать на следующий день, прикинуть насчет турнира и отчалил, нежным чмоком понукая своего пони.

Поскольку никаких ключей мне не дали, я просто толкнул калитку рукой.

Дом стоял параллельно морю. Кованным крыльцом и большой каминной глядел на ворота. Эркером столовой – на пляж. Очень чисто, много света, простор. Разумеется, для одного человека. Не больше. Темные дубовые панели на стенах, занавески ришелье, халифатские ковры, позолоченная медь и хрусталь. На холостяцкую берлогу не похоже. Скорее на респектабельный деревенский коттедж столичного адвоката и сноба. Ничего подобного я не покупал, тут и вспоминать нечего. Я просто не повелся бы на такую дорогостоящую скуку. Могу представить себе, что ждет меня в спальне.

Надо поскорее определиться с финансами. Похоже, что переберусь я обратно в Казино-Рояль, в любимый номер для новобрачных.

Я хмыкнул. Хотел засунуть руки в карманы. И вспомнил, что в экономном черном костюме, который мне выдали на выходе из тюремного замка, их просто нет. Моя собственная одежда наполовину истлела, наполовину рассыпалась. Я машинально покачался на каблуках грубых черных башмаков.