Книга Ночь девы, страница 87 – Юлия Бабчинская

— Ох, так это же малыш Бено! – восклицает бабушка, плотнее запахивая домашний бархатный халат. – Как вы оказались вместе?

— Мы вовсе не вместе, – говорю я, проходя в небольшую гостиную с камином.

Слабые язычки пламени танцуют за чугунной решеткой. Мебель здесь старенькая, но сделана из редкого белого дерева и украшена позолоченными звездами.

Малыш Бено? Мне так и хочется рассмеяться, если бы не мрачная, едва уловимая атмосфера напряженности, заполнившая особняк.

— Что здесь случилось? – спрашиваю я. – И как ты… как ты себя чувствуешь?

— Скажу сразу, дела у нас скверные. Нам о многом надо поговорить.

— А, кстати, где Нана? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.

Бабушка отводит взгляд в сторону, где лежит груда белых тряпок, среди которых я замечаю белый чепчик. А приглядевшись, вижу фигуру, похожую на человеческую. Вот только это не человек. Это огромная тряпичная кукла.

— Не хочешь мне что-то объяснить? – осторожно поворачиваюсь я. – Бабушка?

Но бабушка уже суетится вокруг растерянного Бено, усаживает его на диван с золотисто-зеленой обивкой, недовольно цокает языком и щелкает пальцами у него под носом, пока я стою на месте, как каменная статуя.

— Мадьес, принеси отвара из львиного мха. Нам предстоит непростая ночка.

Бено действительно выглядит потерянным, совсем как ребенок. Бабушка стягивает с него бархатные туфли и укладывает его на подушки. Он невероятно послушен и спокоен. Да что же с ним такое!

— Ирис, принеси с кухни веревку. Увидишь, она висит на крючке возле двери.

— Веревку? – переспрашиваю я, но бабушка так сверкает в меня взглядом синих глаз, что я моментально убегаю выполнить поручение. Мы с Мадьесом расходимся по дому, словно слуги, и я невольно думаю о Нане. Не может же быть, что она стала… куклой? Может ли бабушка тоже быть…

— Скорее, нерасторопные мыши! – погоняет она. – Сейчас будет ураган!

Тащу веревку, снятую с крюка. Кого и к кому будем привязывать, пока не понимаю. Да еще Призрак ходит где-то. Куда запропастился?

В гостиной неровно колышется пламя свечей в канделябрах и хрустальной люстре. Отдаю веревку Мадьесу, и он принимается обматывать Бено, сперва связал руки и ноги, а потом и всего его запеленал покрепче. Левая нога советника чуть заметно дергается, глаза закатились.

Бабушка заливает ему в рот бурую жидкость, от которой дурно пахнет, а Мадьес привязывает к пяткам Бено подошвы из желто-коричневого пушистого мха, приговаривая: «Так-то, так-то, малец, понадежнее». По телу советника бежит судорога, он словно бы напрягается, пытаясь развязать путы, а я никак не пойму – помочь мне ему или позволить бабушке и деду довершить начатое.

На мгновение взгляд Бено проясняется, советник будто умоляет меня о помощи или пощаде. И я уж думаю кинуться к нему, чтобы спасти, – мне все меньше нравится то, что происходит. Но вот глаза его захлопываются, как оконные створки, он несколько секунд бьется в припадке, а потом затихает, лишенный сил. За окном буря только распаляется. Дождь падает с небес в один миг, будто кто-то сдавил облако в кулаке. Я прилипаю к окошку, высматривая Призрака.

— Ирис, не стой так близко у окна, так можно привлечь шар-молнию, – подходит сзади бабушка, и я вздрагиваю от ее прикосновения.

— Окна же закрыты, – выговариваю я, зубы у меня постукивают.