Книга Невеста из Холмов, страница 126 – Янка Лось

— Видишь, так гораздо лучше. Если бы я был человеком, то не отказался бы от столь уютной могилы. Но мне, каким я был рожден, нужно небо над головой, даже если нет сил поднять к нему взгляд. Вдвоем думать будет легче. Горт не всегда приходит сам, а его подручный…

— Прости, старейшина, что перебила, – Эшлин сжимала горящую лампу, а пальцы все равно холодели, – но как ты здесь оказался? Ведь мой брат отправился домой, когда меня унесло по дороге ольхи и выбросило здесь.

— Нетерпение у тебя – как у подснежника. Все еще спят под ледяным одеялом, а его уж цвести понесло. Если это столь важно, – Гьетал поднял голову и, позвякивая цепями, попробовал принять более удобное для разговора положение, – я тоже не светоч мудрости в этой истории. Если обо мне будут слагать легенды, предпочту, чтобы от нее оставили лишь «и отправился он в мир людей по дороге ольхи, и был там долго, и вернулся». Когда мой будущий ученик Мэдью, сын Каллена, ввалился в мое убежище, где я прятался от суеты празднества, выглядел он, будто за ним гнался сам фоморский король и его гранитные стражи.

— Он вернулся, – облегченно улыбнулась Эшлин и снова села на песок напротив старейшины, поджав под юбку ноги.

— Вернулся. И я решил сам узнать, что произошло с тобой, чтобы толпа взволнованных соплеменников не выскочила из холма навстречу людям. Это могло закончиться очень дурно. Я решил найти тебя раньше, чем ты столкнешься с людьми. Но не нашел. Зато свершилось непоправимое.

— Я сама его свершила… только не сейчас, а год назад у нас и почему-то четыреста лет назад здесь.

Старейшина вздохнул:

— Непоправимого меньше, чем думают оказавшиеся в одиночестве. Эшлин, у тебя есть лента? Никогда в жизни еще не мечтал о том, чтобы быть лысым, как камень.

Он снова тряхнул головой, избавляясь от скрывающих лицо спутанных прядей. Так ли ему надоели волосы или просто пытается чего-то не сказать?

Сейчас, когда оглушение, настигшее ее в гробнице Лермонта, отошло, Эшлин снова ощутила растущую тревогу. О Брендоне говорили, что его отправят к целителям, потому что посчитали пострадавшим от ее чар. На самом деле, если бы он и подвергся им, то выглядел бы совсем по-другому. Но люди не знали, что Эшлин совсем не умеет туманить разум и подчинять себе. Это редкий дар, недоступный в полной мере тому, кто не достиг могущества старейшины.

Как бы то ни было, Брендону не грозит опасность – эта мысль успокаивала Эшлин. Он среди огромного сада лекарственных трав, слушает целебные песни, пьет отвары и настои, вдыхает цветочные масла и находится как можно дальше от обещавшего убить его Горта. Даже если целительство у людей отличается от того, как излечивают раны души и тела ши, оно созидает, а не разрушает.

Ленту пришлось оторвать от платья, чтобы связать волосы старейшины в хвост. С зеленым бантом он смотрелся теперь немного живее. Будто отправился на торжество, но по дороге попал в колесо повозки и пару раз прокрутился.

— Спасибо. Эта завеса сбивала с мысли. Сказал слово – и снова, как бычок, отфыркивайся. Горт, похоже, оставил себе знак. Если кто-то появлялся из ферна, то ему это становилось известно. Он не смог или просто не успел прибыть, когда вышла ты, но сразу увидел меня. И это не было желанной встречей после долгой разлуки. Горт начал разговор с удара. И ему повезло оказаться сильнее. Одного не могу понять, Эшлин, – как ему удалось сломать ход времени между мирами. Закрыть переход с этой стороны на сотни лет, разнеся два мира во времени. Для подобного нужны силы души, Кристалла, которые будут питать портал постоянно. А он совсем не похож на того, в ком осталось пять капель магии на донышке.