Книга Все люди севера, страница 161 – Ана Тхия

Они уже не будут сражаться и за Скалля. От его северного полчища ничего не осталось. Пока они дойдут до Борре, многие умрут во сне от холода.

Скалль зажмурился и отвернулся.

— С ней я был ближе к богам, чем за всю жизнь до этого. Ни ты, ни Торгни не можете этого понять.

— О Скалль, – протянула Ракель. – Ты ближе к богам, чем кто-либо за всю историю севера. Ты.

Не она.

Конунг замолчал, наблюдая, как слева вырисовывается край фьорда, в который они скоро зайдут. Скалль окинул взглядом людей на корабле и нашёл неподвижного друга, сидящего у борта.

— Торгни возненавидит меня, – прошептал Скалль. – Не только за то, что я прогнал ее… А за то, что она выбрала меня, – он сглотнул. Вероятно, не стоило говорить об этом с девушкой, на которой он обещал жениться, но слова и чувства лились наружу.

— Она выбрала тебя, потому что ты конунг, – пожала плечами Ракель. – Ей нужна была власть, которой ты обладаешь. Мне тоже нужна была власть, которой ты обладаешь, чтобы заполучить влияние в Урнесе, – напомнила она.

— Это другое, – отмахнулся Скалль.

— Нет. Это то же самое. Только за ней стоят боги, а за мной люди.

— Думаешь, она воспользовалась мной, чтобы возвыситься и получить власть? – так тихо спросил Скалль, что Ракель с трудом разобрала. – Думаешь, только в этом дело?

— Иначе её бы убили в Скогли. Она врала Лейву, врала людям, врала тебе. Улла очень хотела выжить и заполучить силу. А ты очень хотел, чтобы боги указали тебе путь, – Ракель вытащила ладонь из меховой варежки и положила тёплые пальцы на совсем холодные скулы конунга. Ветер быстро накинулся на обнажённую ладонь, и пальцы стали бледными. – Никто не осудит тебя за это, мой вождь, – мягко сказала воительница. – Мы все жаждем внимания богов. Нам всем больно смотреть на мир и не видеть больше в нём их присутствия. Счастливы те, кто еще не потерял надежды, но для многих последняя надежда – это ты. Не покидай нас так, как покинул Один. Не отворачивайся, не уходи и не погибай, – Ракель приблизилась к лицу Скалля совсем близко. В отличии от Уллы Ракель была гораздо выше. – Кроме тебя у нас больше никого нет.

Воительница припала к совершенно холодным губам Скалля, как если бы целовала мертвеца. Но его рот приоткрылся, натянувшись и треснув у промёрзших уголков. Скалль ответил на этот поцелуй, полный холода и спокойствия. Он прижал девушку к себе и тихо застонал, выражая так всю боль, которую испытывал. Никто не услышит этого, а Ракель будет хранить его слабость.

— Скоро мы войдем в Борре. И наш путь закончится. Нас ждут тёплые очаги, еда, место для наших людей. И когда наш великий поход подойдёт к концу, уже никто не будет сомневаться в твоем величии. Все сплотятся под твоим началом, – Ракель шептала в приоткрытые губы конунга. – И я буду рядом, чтобы уже никто и никогда не попытался отобрать твою власть.

Скалль еле заметно улыбнулся. Его нижняя губа кровоточила.

— Скоро всё закончится, – согласился он.

И конец действительно был близок. Огромный залив большим провалом вырос слева по борту. Как гигантская разинутая пасть, которая затягивала корабли. И если слева скалы были видны отчетливо, то противоположный берег залива терялся далеко впереди. Даже белых разбивающих волн не было видно.

— Смотри, как зима приходит на юг, – Торлейв толкнул своего брата в бок. Он указывал на скалистые берега, которые слабо сверкали в темноте. – Видишь блеск? Это лёд собирается на камнях. Сначала тает, потом ветер облизывает его со всех сторон, и наконец вода снова замерзает. Я уже видел такие ледяные клыки, – хмыкнул старый бородатый воин. – Там, где потоки великих рек слишком близко подошли к Нифльхейму и превратились в вечную сморозь. Жар Муспельхейма никогда не доберётся до них, а солнце не обогреет. Лёд никогда уже не станет струящейся водой, – вздохнул восторженно Торлейв.