Книга Все люди севера, страница 143 – Ана Тхия

— Ракель? – Скалль подошёл к рыжей воительнице и пригладил её растрепавшиеся волосы.

Улла презрительно отвернулась, будто они делали что-то не совсем приличное.

— Со мной всё в порядке.

Ракель положила свою ладонь в массивной перчатке на щеку конунга. Скалль посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Это спокойствие стоило всего огня, который есть у богов. Во всяком случае Скалль надеялся, что Ракель и её рассудительность всё ещё верны ему. Он видел, как в серых с коричневыми пятнышками глазах воительницы плескалось осуждение. И он бы и рад был всё исправить, но не мог.

— Идём, – пресекая дальнейшие проявления нежности между ними, резко произнесла Улла и прошла мимо, двигаясь вниз с вершины.

Даже на юге зима уже была тяжёлой. Снег шёл часто и оставался лежать на земле. Вскоре Скалль заметил, что загребает ногами снежный покров, а раненым стало труднее идти. Торгни отказывался от помощи, а вот братья Трюггвисон только молчаливо пыхтели и хватались друг за друга, прыгая по скалистому спуску.

Восточный берег Ставангра был покрыт камнями, но кое-где им иногда удавалось идти по ровной местности, усеянной деревьями. Спускаясь к морскому побережью, Скалль и его друзья уходили всё дальше влево, пытаясь найти подходящие тропы. Вскоре они заметили, что просто идут вдоль моря, которое было видно с высоты. Драккары, которые вёл Торлейв, медленно двигались параллельно.

Вскоре Скалль и остальные вошли в рощу, и ровная линия моря с лежащим телом змея и погибшим Тором на время скрылась из глаз.

Путь освещали волки. Все это понимали, но не обсуждали. Большой волк Сколль сначала долго оставался за их спинами, но вскоре, когда свет солнца стал с трудом добираться до этих краёв, волк поднялся со своего места и зашагал ближе. Наконец он сел за скалами, делая мир светлее для Скалля и его людей.

Фенрир и Хати оставались далеко позади. Волки отдыхали, забравшись вглубь горных хребтов и выбрав место поровнее между скалами. Иногда шевелились, переворачивались на другой бок и отряхивались. Казалось, что им совсем нечем заняться, а Фенрир, вечность пролежавший в своей темнице, выбрался на поверхность только чтобы понежиться на свежем воздухе.

И даже казалось, что волки совсем не представляли угрозу для людей Мидгарда. Во всяком случае, пока сыты. Ведь не зря Один запер Фенрира под землей, страшась его непомерного аппетита.

Когда ещё огромные звери были видны, Скалль часто оборачивался, раздумывая о природе их гнева и голода. Эти чудовища хотели уничтожить богов и людей, они прибыли в Мидгард, чтобы творить зло, но Скалль зла не ощущал. Эти волки были частью замысла богов и их общей судьбы. Испытывать ненависть к ним или Ёрмунганду ему уже казалось неправильным. Все это часть неизбежного.

Из-за деревьев мельком показалось море и мёртвое тело змея. Тусклое солнце отражалось от поблёскивающей алыми всполохами чешуи. Как красиво! Там далеко, вероятно, снег уже покрыл безжизненные тела, и оттого теперь они искрятся всё больше. Скалль вспомнил слова Уллы о том, что ей жаль это огромное чудовище. Он родился, его отобрали у матери и отца, а потом Один сослал его в океан в одиночестве спать под водой. И змей очнулся только ради своего последнего боя, чтобы в нём умереть. Незавидная участь.