Книга Все чудовища Севера, страница 58 – Ана Тхия

Но былая жизнь, казалось, ускользнула навсегда. Если бы Улла знала, что, кинувшись сквозь лес в Ставангре, желая привлечь к себе внимание Скалля и проявить героизм на глазах у всех, она лишит себя возможности вернуться в тёплый дом, то не сдвинулась бы с места.

Но теперь она здесь.

Суета вокруг только нарастала, берсерки возились как свора собак на дворе. Складывали брёвна для костра, украшали себя на скорую руку смастерёнными венками из можжевельника и тугих берёзовых прутьев, сажей рисовали на лицах кривые узоры. К какому ритуалу они готовились – Улла не догадывалась.

Её мать проводила обряды, от которых дрожала земля. Она умела не только заговаривать раны, но и насылать мор на врагов, отчётливо видеть нити судьбы, даровать детей бездетным. А Улла? Она знала лишь простенькую ворожбу. Ярл Лейв требовал невозможного, думая, что Улла столь же сильна, сколь была её мать. Но дать ему силу берсерка Улла была не способна. Теперь, глядя на этих воинов, чьи тела и души были навсегда изменены чьей-то сильной волей, она понимала: где-то есть вёльвы и жрецы в сотни раз могущественнее.

Даже ритуал у берегов Скогли, обративший на себя внимание Тора, показался ей стечением обстоятельств. Возможно, Тор всё-таки смотрел совсем не на неё и Скалля, раз отдал своё оружие кому-то иному, найдя в Мидгарде куда более достойного человека.

Ветер шевелил её волосы, и в нём слышался шёпот – то ли сражающихся богов, то ли её собственных мыслей, то ли суетящихся вокруг воинов. Улла вспомнила, как хвасталась перед Скаллем, что держит в руках солнце и луну, что ведёт его народ к спасению. Была готова сказать ему всё что угодно, дать ему то, что, как ей казалось, желал бы любой мужчина, лишь бы заполучить защитника, готового ради неё на всё. Какая глупость. Она вела его наугад, как слепая ведёт слепых. Но в конечном итоге у неё для Скалля не осталось ничего. Ни пророчеств, ни даже мудрости, чтобы признаться в своей слабости.

Вжав до боли браслет в запястье, Улла поняла, что даже Торгни бы никогда не стал защищать её, не обещай Улла слова Тора и не убеди его в своей исключительности. Торгни, такой милый и добродушный, отвернулся бы от неё сейчас. Может, и хорошо, что их нет рядом.

Улла встретилась с пристальным взглядом Хейд. Теперь у неё был шанс стать сильнее.

Прервав с ней зрительный контакт, Хейд первой поднесла факел к сложенным в пирамиду дровам. Пламя с хрустящим треском охватило сухую сосну, и сразу же двое воинов вынесли к дубу огромный щит, на котором дымилась груда из травы, веток и грибов синеватого цвета. Дым стелился низко, спадая с краёв щита словно водопад, и обволакивал ноги собравшихся. Хейд мазнула пальцами по щиту, когда воины проносили его мимо, и прочертила углем две линии от лба до подбородка. Её голос, чистый и пронзительный, запел древнюю песню. Улла не слышала ранее этих слов, смысл был для неё не ясен.

Берсерки же подхватили мотив – сначала невпопад отбивая ритм ногами по земле и оружием по щитам, но с каждым ударом всё отчетливее попадая в такт молитве. Щит несли вокруг дуба, а следом закручивались в хоровод люди. Улла не могла отвести глаз. Каждый танцевал по-своему, кто-то останавливался у дуба, падая на колени и качаясь в такт, а кто-то кружился вокруг себя и задирал высоко ноги.