Книга Все чудовища Севера, страница 169 – Ана Тхия

Три дня прошло с тех пор, как солнце вновь освещало днём небосвод. Люди ликовали, каждый день высыпая на улицу, чтобы понежиться в тёплых лучах. На крышах порой таял снег, капая на головы весенней капелью. И работа теперь кипела активнее.

Всего три дня, а мир уже изменился.

Скалля принимали не просто как героя, а как настоящего бога. Его имя из уст людей звучало иначе, будто оно обрело сакральный смысл.

Когда он шёл по улицам, люди начинали улыбаться и приветливо кивать. И все разом забыли о том, как он пришёл в Борре врагом. О том, как Хальвдан сдал ему город из страха перед волками. Его поступок затмил воспоминания. И в нём признали безоговорочного властителя Мидгарда.

Улла отмечала, что Скалль стал иным. Не только внешне, ведь теперь его глаза всегда горели жёлтым звериным светом, как у всех берсерков, а лицо стало расслабленным и хищным. Но и по его взгляду казалось, что он теперь всё видит чётче, видит больше других. Будто остальным неведома та жгучая сила, текущая по его жилам, и только он сам осознавал, каким могущественным стал. У него не было врагов, не было страхов.

Без устали он трудился на льду, следя за Нагльфаром и отмеряя, сколько ещё у них осталось времени до прибытия корабля. И времени было всё меньше. Он работал не просто наравне с берсерками, а куда больше их. Каждый день вставал до рассвета, чтобы встретить солнце своим лицом. Нежился в первых лучах и тут же шёл работать.

Ощущая, что избранные стали сильнее, волки так и не осмелились подойти к Борре до прибытия Нагльфара с мертвецами. Не раз они приближались, но сверкающие молнии Хальвдана и замерший на льду одинокий Скалль вселяли в них доселе неведомый страх.

Фенрир выл, скрёб лапами лёд, но оставался за драккарами.

Тело его сына сбросили в прорубь, похоронив навсегда. А из части меха для Скалля быстро сшили плащ, теперь покрывающий его плечи напоминанием о подвиге. И он носил его словно волк, облачённый в собственную шкуру.

Однако на свой положенный трон Скалль по-прежнему не садился. И Хальвдан даже начал с ним спорить, заставляя занять место конунга. Но он упрямо садился с ними за один общий стол. Как и сейчас.

— Ума не приложу! – Хальвдан почти злился. – Что ещё ты хочешь совершить, чтобы занять трон Борре? Я ведь не предлагаю тебе трон Асгарда!

Ракель покачала головой, а её два вечных спутника загоготали. Настроение эти три дня у всех было приподнятое, будто они ощущали скорую победу. Но Скалль не позволял никому расслабляться, напоминая, что основная битва ещё впереди.

— На твоём троне весьма одиноко, – пожал плечами Скалль, отпивая из кубка.

— Ты шёл к этому так долго! – воскликнула Ракель, вмешиваясь.

— Сейчас мне этого достаточно, – конунг постучал пальцем по железному обручу на своей голове.

Многозначительно все промолчали. Хальвдан всё ещё качал головой, но решил больше не приставать к брату с расспросами.

Берсерки за соседним столом громко выкрикнули имя Склля, а за ним «Скол!» и пили, восхваляя своего вождя. Ведь после обращения они единогласно признали его своим новым лидером. Но Веульв ничуть не огорчился, он восторгался таким сильным сородичем и был горд служить ему.

— Улла! – Бьёрн увидел вёльву и махнул рукой. – Надо поговорить.

Только она села за стол, как ей налили мёда.