Книга Все чудовища Севера, страница 106 – Ана Тхия

— А ну, стойте, мелкие зверёныши! – с напускной серьёзностью кричала она, проносясь мимо Веульва, вокруг которого бравые воины выстроили линию обороны.

Дети кидались врассыпную, звонко визжа и уворачиваясь от снарядов.

Бьёрн, Одд и Йон уже катились клубком, а снег облеплял их бока, превращая в один большой снежный ком.

Но всё имело свой конец. Веульв, отряхивая одежду и вытаскивая снег из уха, вдруг громко хлопнул в ладоши:

— Довольно! Солнце, где бы оно ни шлялось, вскоре начнёт стремиться к закату.

Он строго оглядел племя и задержал взгляд на возящихся в снегу Бьёрна, Одда и Йона.

— Кто хочет продолжить, пусть продолжает. Но последний у медвежьей берлоги будет спать!

Это подействовало. Воины, только что веселившиеся как дети, вдруг снова стали серьёзными мужчинами и женщинами, поспешно возвращаясь к прерванным сборам. Улла, тяжело дыша, утёрла мокрое лицо и оглядела себя. Следовало скорее переодеться, чтобы не простыть.

Но к ней подошел Бьёрн, облепленный снегом. Улла прыснула от смеха.

— Ну и что же ты устроил?

Бьёрн отряхивался словно большой зверь, тряся плечами и головой. Но снег не хотел отлипать.

— Разве тебе не было весело хоть немного?

— Возможно. Но пора возвращаться к нашим делам, – вздохнула она. – Не забудь о вороне и белке, без этого ритуал не сработает.

Улла развернулась и направилась к избе.

— Что за ритуал, в котором нужна белка?.. – фыркнул Бьёрн и поспешил вернуться к работе, подгоняемый голосами Одда и Йона, что грозились засунуть его в сугроб головой.

К темноте стоянка преобразилась до неузнаваемости. Где ещё утром теснились десятки шалашей, теперь зияли пустые круги утоптанного снега с тлеющими кострищами. Лишь несколько укрытий остались нетронутыми, там теперь толкались люди, собираясь плотно вместе, будто замёрзшие птицы на ветках. Повсюду стояли груженые сани, туго перевязанные ремнями: широкие нарты для поклажи, лёгкие берестяные короба для провизии, массивные дровни с притороченными кожаными мехами.

Люди, изнурённые дневными хлопотами, уже собирались на отдых, делясь последними запасами оставленной пищи перед долгой дорогой. Одд боролся с Йоном за бурдюк с мёдом, никак не желая даже в этот вечер оставаться трезвым перед завтрашним днём. А проиграв, развалился у костра и начал напевать что-то под нос, отстукивая ритм пальцами по полену.

Улла, убедившись, что платье её высохло, упаковывала одежду в суму.

Бьёрна и Хельгу она уговорила ночевать в её избе, хоть старая женщина какое-то время и ощущала неловкость, но Бьёрн согласился сразу, ведь ночевать вповалку с кем-то у него желания не было, а здесь ярлово ложе предлагают.

Так что вечером, разделив ужин, они какое-то время болтали вдалеке от всех. Улла выспрашивала о деталях ритуала, обращающего людей в берсерков, а Хельга на удивление точно помнила каждую мелочь. И даже слова призыва повторила точь-в-точь.

Замучавшийся Бьёрн ушёл спать первым, а лишь переступил порог избы, так сразу из неё донеслось тихое посапывание. Вскоре и Улла с Хельгой присоединились, свернувшись каждая у своей стены, и ночь прошла отлично.

Тени факелов плясали по стенам длинного коридора, цепляясь за резные балки. Как бы Скалль ни поворачивал в сторону медового зала, желая вновь увидеть тот самый трон и расписные колонны, к которым стремился годами, но Хальвдан увёл его вглубь Дома.