Книга Позднорожденные. Том 3, страница 96 – Екатерина Шельм

Нилан отпустил ее, и она стала заваливаться, падая со стула.

— Ах, какая же ты идиотка. Какая же дура... — горестно простонал Нилан и подхватил ее на руки. Понес в крохотную убогую спальню, Софи испуганно побежала вперед, открыла ему дверь, сдернула с койки покрывало.

Нилан уложил эльфийку. София словно впервые заметила, какая она маленькая — ростом не выше нее, тонкие руки, изуродованное шрамом лицо.

— Нилан? — Софи со страхом заламывала руки. Что-то ужасное было в этом синар, страшное, гибельное. Нилан поднял руку и что-то понажимал на своих часах.

— У нее сутки. Не очнется за это время, не очнется уже никогда.

Софи проглотила вязкую горькую слюну.

— Не понимаю. Почему?

— Эльтан был очень дорог ей.

— Она любила его?..

— Ах, проклятые мелкие смертные души! — взорвался Нилан. — Все на свете вы готовы очернить! И любовь у вас лишь одна единственная — плотская страсть! Как же я вас ненавижу! ВСЕХ! Проклятье!! Будьте все вы прокляты!! — он заорал как бешеный, и Софи прижалась к стене от ужаса. Нилан обернулся, словно искал, что бы сломать, на чем выместить гнев, но в этой жалкой комнате не было ничего. Тогда он подскочил и снова начал трясти Сцину. — Очнись немедленно! Очнись! Ты не можешь! Не можешь уйти! Просыпайся! Сейчас же! — Он снова ударил ее по щеке, голова эльфийки безвольно мотнулась. — Проснись, ничтожная мелкая слабая дева! Проснись! Лгунья! Лживая идиотка! Глупая девчонка! — он снова ударил ее, и Софи не выдержала. Она закричала, подскочила и, что есть силы, толкнула Нилана прочь. Софи не поняла, откуда хватило сил, но Нилан попятился и упал на колени рядом с койкой.

— Не тронь ее! — она упала на Сцину и просто заслонила ее собой. — Не бей ее, Нилан! Опомнись!

Он закрыл лицо ладонями и затих.

Софи пару минут лежала, едва дыша, боясь пошевелиться. Никогда еще она не видела Нилана в такой ярости. Только когда он убрал руки, Софи увидела, что он плачет.

— Нилан.

— Все покидают меня, Софи. Все. Сильвин мертва, а теперь и Кайранэ, тот кому отдал я службу, брат мой желает моей смерти и Линар отверг меня... и вот Сцина уходит. Только не она! Не она! Единственная из всех моих побратимов, кто разделил мой гнев, кто выбрал мой путь. Она единственная! Она... Я проклят, — прошептал он. — И тебе принес я только горести и боль. Беги, смертная, беги от меня.

Софи встала, обошла койку, села рядом и медленно притянула его к себе. Много раз Нилан утешал ее, но Софи никогда не думала, что ей однажды придется утешать его. Нилан казался таким сильным, уверенным, рассудительным. А сейчас обнял ее слабыми, дрожащими руками и уткнулся в шею, всхлипывая.

— Джон обязательно простит тебя, — Софи поглаживала его темные волосы. — Обязательно простит, а если нет так я его заставлю. И Сцину мы разбудим, вот увидишь. Обязательно разбудим. Должно же быть что-то. Мы придумаем, не вздумай сдаваться. Ты должен собраться. Сейчас нельзя раскисать.

Нилан медленно выпрямился, быстро утер глаза.

— Испугалась? — улыбнулся деланно бодро, но голос звучал хрипло. Софи просто кивнула. Испугалась. Очень. — Это я так. Не бери в голову, — включил Нилан привычную браваду. Он встал, Софи тоже.

— Ее должен позвать кто-то близкий, кто-то очень дорогой, — он подхватил покрывало и заботливо накрыл Сцину.