Книга Позднорожденные. Том 4, страница 119 – Екатерина Шельм

— Все комнаты сейчас разберут, Шахране. Будешь спать в чулане, - сказала макидарка.

Он кивнул. Да, нужно было идти. Размещаться, обсуждать произошедшее, думать что дальше. Но он просто не мог. Не мог сдвинуться с места.

«Пожалуйста, только не спрашивай. Прошу не спрашивай меня...»

— Кайране с нами. Даже не верится, что получилось, - сказала Сцина.

Линар снова кивнул. Да, не верится. Он воображал, что какую бы цену не заплатит за это, свобода Эльтана будет его радовать. Радости Линар не испытывал. Он ничего в сущности не чувствовал. Стоял как ошпаренный — потеряв любую чувствительность.

— Все хорошо, Шахране. Он бы не жалел.

Линар задохнулся от злости.

— Тебе откуда знать?! Никто теперь не узнает о чем он жалел бы или не жалел! Сцина невозмутимо смотрела на него.

Линар сглотнул.

— Извини, - сказал он, хотя все, что им владело в этот миг это злость. Он сказал это потому что должен был вести себя почтенно. Как положено. И он, как и сотню раз до этого, сделал то, что должен был сделать эльф, хотя это ничуть не соответствовало его чувствам. Такой вот он. Неправильный, с изъяном. Проклятые человеческие эмоции всегда брали над ним верх, лишали разума и он должен был сопротивляться. Должен. Кому-то. Зачем-то. Должен... - Ты права. Прости мне недостойные слова. - безжизненно проговорил он заученные фразы. - Моя боль ничто по сравнению с твоей.

— Эх_: дурачок. Забываю я порой какие вы еще мелкие, - сказала Сцина со вздохом. -Иди сюда... - она раскинула руки словно собиралась обнять его. Линар отшатнулся как от огня.

— Нет! Прошу нет.

— Иди сюда, все равно придется. Лучше сейчас, пока все заняты. Иди.

И маленькая макидарка ростом еще ниже его, недоростка, обняла его, позволяя прижаться к себе и зажмуриться от боли.

— Пожалуйста, не надо... - прошептал Линар но сам не нашел в себе сил оттолкнуть ее. Оттолкнуть такое простое такое мучительное нужное утешение.

Он боялся, что расклеится. Что постыдно заплачет. Что станет биться от ярости и боли в позорной истерике.

— Прошу не надо...

— Ничего, - она погладила его по голове. - Ничего. Он бы не жалел. Он отдал жизнь за Кайране. Ему бы это понравилось. Счел бы справедливым.

Линару слезы застлали глаза.

— Но я не хотел! - прошипел он сам понимая какими детскими и злыми был эти слова. - Я не желал чтобы он погиб! Я не хотел этого! - он сжал свитер Сцины с такой яростью, что нитки затрещали. - Как он мог умереть?! Как посмел?!

Сцина вздохнула, позволяя злости его литься и литься наружу.

— Я так злился на него! Столько непростительного ему говорил... А теперь как?.. Я не знаю, что делать!

Она гладила его голову.

— Ты за дело на него злился, разве нет? Он был тот еще засранец.

И это «был» словно последняя пуля пронзило Линара осознанием. Был... Нилан был...

Слезы все же пролились.

— Прошу перестань! - он попытался вырваться из объятий Сцины. Он был не готов оплакивать его! Не готов принять все как есть!

Макидарка не отпустила. Руки ее были крепкими и сильными, она удержала его и стиснула.

— Все так. И эта боль будет с тобой всегда. Так уж мы эльфы устроены. Она не станет меньше, и скучать по нему ты будешь даже через сотню лет. Никогда не сотрется он из нашей памяти. Всегда будет там. Но ты привыкнешь жить с этой болью. Как Синай привык, как Кайране. Просто у тебя это впервые, мелкий ты наш дурачок. Я помню как это — терять в первый раз. Ты должен принять это. Чем быстрее тем легче тебе будет. Его нет больше, но есть мы. Твой рыжий цветочек ждет тебя. И Нилан был бы рад, что все так. Он тебя любил, дурака.