Книга Три последних слова, страница 56 – Янина Хмель

— Два бокала Sunrise Carmenere, — попросила Василиса.

Я вздрогнула после того, как она назвала вино. Запомнила.

Василиса повернулась к маме:

— Марго любила его.

— Ты знала её лучше, — мама грустно улыбнулась.

— На самом деле, — Василиса поёрзала на стуле, — я её совсем не знала. Она была скрытной. Но самой искренней из тех, кого я знала. Вот такой парадокс!

Они замолчали, когда возле них остановился официант, поставив на стол два бокала вина.

— Что-нибудь желаете к вину?

— А нам могут сделать две порции кутьи^[9]? — спросила мама.

— Да, конечно, — с добродушной улыбкой официант отошёл от столика.

Когда мама поднесла к лицу бокал и втянула аромат, я практически услышала его, а на языке почувствовала сочетание перца, ванили и шоколада.

— Так вкусно пахнет, — произнесла мама, и я заметила, как по её щекам потекли слёзы.

Василиса сделала несколько глотков из своего бокала, закрыла глаза и прошептала:

— Я буду всегда помнить тебя, подруга.

— С добрым утром. Ваши лекарства.

Каждое утро здесь начиналось с этих слов. Вот уже тринадцать лет. Как ритуал: выпил таблетки, умылся, оделся, вышел в гостиную.

Я был потерян. Только больше не искал себя. Смирился. Принял.

Присел в кресло у окна и достал блокнот, в котором записывал свои сны. Иначе было легко спутать их с реальностью.

Услышал разговор двух медсестёр, которые стояли недалеко от меня:

— Новенькую привезли, видела?

— Та, что сама сдалась?

— Ага.

— А причина?

— Уверяет, здесь кто-то из её прошлой жизни.

— Понятно, — прозвучал ответ.

— А вот и она…

И я поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Одного соприкосновения наших взглядов мне хватило, чтобы понять — вот и она!

Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем,

чего тебе не давали в жизни, — тишиной.

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Я резко проснулся. Холодный пот струился по всему телу, дрожь которого не унималась даже после пробуждения. Сложно приходить в себя в реальности после таких снов.

Маргарита сидела у моих ног.

— Сон? — сочувствующе спросила она.

Наверное, пора уже поделиться с ней этими снами. Только с чего начать — с начала или с конца?

Весь рассказ она доверчиво смотрела мне в глаза, как бездомная собака, которую хозяин забирал с улицы навсегда. Смотрела. Слушала. И молчала.

— Я тоже не всё тебе рассказала.

Её взгляд был почти прозрачный, проходящий сквозь меня. Такой страшный взгляд. Нечеловеческий.

— Мне говорят, тебе показывают… — прошептала она. — Какой вариант нравится тебе?

Я опешил — не ожидал от неё такой покорности.

— Тебе страшно? — выдохнул я.

Как же мне хотелось обнять её, защитить и дать понять, что из нас двоих мужчина — я. Я — защита и опора.

— Я боюсь, что ты спятил, — она втянула воздух, но не выдохнула, — а я нереальна.

— Мы никогда не узнаем этого наверняка, — выдохнул за неё я.

— Я готова сделать выбор, — уверенно произнесла она. — Если вернусь к тебе прежней, ты примешь?

— Я приму тебя любой.

Мне хотелось стать покорной и слабой, но я сделала свой последний твёрдый шаг. Подсела к нему ближе. Всё пространство между нами заполнилось его учащённым дыханием.

— Что бы ни случилось, помни мои три последних слова: я люблю тебя.

Я закрыла глаза. А когда открыла, его уже рядом не было.

— Ты готова? — услышала знакомый голос Создателя.