Книга Три последних слова, страница 36 – Янина Хмель

— Вот зараза! — вслух сказала я, разблокировав экран, чтобы прочитать всю переписку.

Вероятно, возвращаясь за свой рабочий стол, Василиса прихватила и мой телефон, потом вернула на место, когда подошла во второй раз.

Конечно, я злилась на неё и обязательно ей всё выскажу, как вернётся, но почему-то, прочитав переписку, я улыбнулась. Ей удалось вести диалог от меня так, что мать родная не догадалась бы о подмене.

«Я сама доберусь», — ответила Владиславу я. В ответ он прислал: «Спасибо, что согласилась!».

Сегодня вечером у меня будет второе свидание. Удивительно, но так далеко в общении с противоположным полом я ещё ни разу не заходила.

Василиса вернулась со съёмки передачи очень довольная собой, плюхнулась на свой стул и уставилась на меня.

Я молчала.

— Что, ответила, что сама приедешь?

Закатив глаза, я рассмеялась.

— Я так и хотела написать, — всплеснула руками Василиса, мол, как ты предсказуема.

— А у тебя кто сегодня по планам? — Я погасила монитор, дождавшись, пока процесс завершения работы закончится. — Спаситель или художник?

Я не спрашивала у Василисы их имён, между нами она называла своих любовников «Любимый» и «Жених».

Второй предложения ей так и не сделал. Первый же и вовсе не собирался, но Василиса была уверена в обратном.

— Жених возвращается из командировки, — вздохнула она. — Идём сегодня ужинать. — Василиса посмотрела в окно, которое было рядом с нашими столами.

— Что?

— Любимый злится, — тихо сказала она.

— На что? — удивилась я.

— Он хотел, чтобы я приехала к нему.

— Ну-у-у, — протянула я, — между вонючей однушкой и дорогим рестораном выбор очевиден.

Василиса пронзила меня недовольным взглядом.

— Я не понимаю тебя, Вась…

— Не надо меня понимать! — оборвала меня она.

Я пожала плечами. Не стала напоминать ей о том, о чём она сама прекрасно знала.

В этот раз на свидание я собиралась сама: Василиса после работы уехала на встречу со спасителем, а я поехала домой. Опаздывать по наставлению подруги я не собиралась, но один совет всё же учла — открытое декольте. Свои корсеты Василиса так и не забрала, и мне приглянулся ещё один — самый простой из всех, бежевый с чёрным кружевом, без перьев, рукавов и бретелек, а с моей чёрной шёлковой юбкой в пол он смотрелся изумительно даже на мой скромный вкус. Шею украсил жемчужный чокер. Из макияжа — всего лишь лёгкие стрелки и пудра, чтобы придать моему бледному лицу немного цвета. На ноги — любимые камелоты^[8], если бы это увидела Василиса, её бы хватил удар. Но даже с ними мне нравился мой образ.

Я долго не могла определиться, что сделать с волосами: собирать легко, быстро и красиво в высокую причёску, как Василиса, я не умела. Всё, на что мои руки хватило, это расчесаться.

— Вздор какой! Ведь он даже не в моём вкусе, — вслух пробубнила я.

Мама выглянула из кухни:

— Что говоришь?

— Сама с собой, — отмахнулась я.

Она вышла в прихожую:

— Ой, красавица! — запричитала она, сложив ладони в молитвенном жесте.

— Не слишком… — Я повернулась к ней лицом, в мыслях подбирая подходящий эпитет: —.. вульгарно?

— Фу ты! — Мама взмахнула руками. — Благородно!

Я усмехнулась:

— Особенно в этом корсете.

— Не одежда красит человека, дочь.

Я накинула пальто.

— А не легко ли ты оделась⁈ — возмутилась мать, подходя ко мне и по дороге стягивая толстый вязаный шарф с полки.