Книга Падение в небо, страница 90 – Янина Хмель

— Ты слишком спокойный в своём горе, — упрекнула меня дочь.

— Сейчас я должен быть сильным за троих: за себя, за твою маму и за тебя, — я посмотрел на неё.

Янина обычно находила отговорки, чтобы остаться дома, но в этот день поборола страхи и поехала со мной в лечебницу. Когда мы вошли в палату, Ангелина обняла дочь и облегчённо выдохнула:

— Я как будто не видела тебя целую вечность!

Янина позволила эмоциям выйти только тогда, когда мы возвращались домой. Она обнимала коробку и плакала.

— Мы сегодня делали кексы, я выбрала для тебя самые красивые! Шоколадные и с цукатами, как ты любишь, — Ангелина протянула ей крафтовую коробочку, перевязанную зелёной лентой.

— Я не знаю, как ты держишься, пап, — нарушила молчание Янина. — Это как игра в русскую рулетку.

Я молчал, потому что не мог подобрать нужных слов, чтобы объяснить ей всё, что чувствую. Надеялся, что когда-нибудь она сама поймёт.

В моменты, когда Ангелина помнила меня, она опускала голову мне на колени, как когда-то опускала на колени Соломона, и шептала:

— Ты ведь тоже можешь стать свободным… Почему ты выбираешь страдать?

— Потому что ты страдала за нас двоих слишком долго.

— Я люблю тебя, мой Мир!

— И я люблю тебя, мой Ангел.

Потом она засыпала на несколько минут. Я понимал это по её спокойному дыханию. А потом открывала глаза и смотрела отрешённо.

— Я пришёл рассказать тебе историю одной любви, — сглатывая ком, который до боли раздирал горло, говорил я, понимая, что она уже не помнит меня.

— Красивой? — робко интересовалась она.

— Самой красивой.

Мне было одиноко засыпать в огромной постели. С того дня, как стали жить вместе, мы ни разу не спали раздельно. Её вещи по-прежнему оставались на своих местах: на прикроватной тумбочке недочитанная книга с закладкой внутри, рядом пустой футляр для очков. Я знал, что найду в первом ящике, если решусь открыть его. Блокнот и ручку — Ангелина любила выписывать фразы из книг. А ещё там будет полупустой тюбик крема для рук.

На моей стороне лежал только мобильный телефон, на экране которого больше никогда не высветится: «вам звонит Любимая».

Я бы хотел знать, о чём она думала, когда засыпала в последний раз. Медсестра, которая ухаживала за Ангелиной, сказала мне, что когда заглянула к ней, чтобы пожелать доброй ночи, Ангелина попросила её передать:

— Скажите ему, что я буду ждать его в бездне.

Я уверен, это послание было для меня.

Когда слушал прощальную речь Янины, которую она произносила в день похорон матери, я впервые плакал. Потому что теперь мне уже не нужно быть сильным за троих: дочь прожила своё горе, душа Ангелины свободна, а я…

Я наконец могу себе позволить слабость.

— Я сегодня столько раз слышала «она в лучшем мире», что уже поверила в это. Убедила себя, что ей там действительно лучше. Чем здесь, рядом с теми, кто её любит. Если бы у меня появилась возможность воскресить маму, я бы не воспользовалась ей. Потому что это эгоистично. Это было бы утоление только моего желания. Я спросила себя: а что хотела мама? И вспомнила, как однажды, когда я была маленькая, она читала мне спящую красавицу перед сном, я сказала: «О нет, так много спать — это же скучно!» На что мама ответила: «Пока тело скучает, душа отдыхает». Пока её душа будет отдыхать, я буду помнить. Я буду с гордостью рассказывать своим детям о том, какая прекрасная у них была бабушка.