Книга Падение в небо, страница 66 – Янина Хмель

Мир молчал. Я сделала глоток остывшего кофе и снова продолжила:

— Все эти реинкарнации я встречала свою родственную душу.

— Муж тоже был… твоей родственной душой? — тихо спросил Мир.

— О, в этой жизни Вселенная играет по-крупному.

— Наверное, закажу ещё кофе.

Пока Мир повторял заказ, я мысленно подбирала слова, чтобы объяснить ему всё. Он чувствовал больше, чем понимал. Когда его васильковые глаза снова были обращены ко мне, меня сковал страх: я боялась снова потерять свою родственную душу.

— Так бывает, что душа выбирает в одной жизни разделиться в два тела.

— То есть…

— Муж был моей родственной душой.

Мир кивнул.

— Но не только он.

Я ждала, пока до него дойдёт смысл моих слов.

— Я могу слышать мысли всех душ, кроме моей родственной.

Понимание отразилось в васильковых глазах в момент, когда официант принёс кофе.

— Может быть, хотите что-нибудь к кофе? — учтиво поинтересовался молодой человек.

Мы синхронно отрицательно помотали головой. Когда официант удалился от нашего столика, Мир прошептал:

— Когда ты это поняла?

— Как только ты переступил порог моей палаты.

Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы.

— Тот женатый мужчина из первой жизни тоже был твоей родственной душой? — Мир взял мою ладонь в свою.

Я кивнула, вытирая свободной рукой щёки.

— Почему ты ничего не сказала ему? Он же тоже любил тебя, верно?

Я снова кивнула.

— Если в учебниках по истории не врали, то в период с 1700 по 1917 год основной причиной, по которой Церковь допускала развод, было прелюбодеяние.

— Я не знала об этом тогда. Мне было всего восемнадцать! Я читала только зарубежные романы о любви.

— То есть, — продолжал рассуждать Мир, — если бы об измене твоего возлюбленного стало известно, его бы развели с женой?

— Наверное, — я пожала плечами.

— А что стало с ним после твоей смерти?

— Я… не знаю…

Я прочитала в его взгляде осуждение, но Мир сразу же разубедил меня:

— Ни в коем случае не подумай, что я осуждаю тебя. Или твою душу. Но мне всё равно непонятно, как ты решалась оставить того, кого действительно любила? Тебе было всё равно, что он будет чувствовать после потери?

Мне казалось, что я получила ответы на все свои вопросы. Но сейчас я смотрела в васильковые глаза и не знала, что ответить. Я молчала.

— Тебе пора вернуться, — Мир кивнул официанту.

Я почувствовала холод и обиду. Он сразу же убрал свою ладонь с моей.

Я не могла позволить себе потерять его в этой жизни.

«Если души не умирают, значит, прощаться — отрицать разлуку»^[18].

Мир не приходил ко мне вот уже четыре дня. Я открыла ему свою душу, рассказала правду. А он отвёз меня в больницу и оставил там одну.

Я была опустошена и готова распрощаться с этой жизнью. Но от каждой попытки меня останавливал вопрос Мира, который эхом отзывался в сознании: тебе было всё равно, что он будет чувствовать после потери?

Открывать душу, даже тому, кого любишь, равносильно тому, что выходить на публику с голой грудью. Стыдно.

Я услышала шаги за дверью, но разочарованно вздохнула. Потому что вместе с шагами слышала мысли.

— Добрый день, — дверь открылась, в палату зашёл мой психотерапевт, — как ваше настроение?

Я не ответила.

— Вас ждут в холле.

— Сейчас? — Моё сердце застучало быстрее.

— Да, — кивнул он.

Я выскочила за дверь и помчалась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Не стала дожидаться лифта. До последнего верила, что там он…