Книга Испанец. Дерзкий корсар, страница 45 – Арина Теплова

— Мне плевать на твою регистрацию, дурак! Рви, я сказал!

— Но это преступление. Любая проверка, и меня заподозрят в уничтожении документа и арестуют. Если вам так не угодно, то можно поступить по-другому. Завещание можно отметить. Ваш батюшка должен прийти и…

— Он мертв! Сказал тебе, убирай завещание из книги, или я за себя не ручаюсь.

Угрожающе оскалившись только уголками губ, Михаил злобно полоснул саблей по плечу поверенного, разодрав его сюртук и сильно оцарапав кожу.

— Не надо, Михаил Иванович, – испугался тот. – Я все сделаю.

Дмитриев осторожно выдрал лист, и Михаил выхватил у него завещание и сунул его в горевшую в канделябре свечу. Бумага вспыхнула, и он тут же бросил ее на поднос для бумаг, давая ей сгореть до конца.

— Но как же регистрация в книге, заметно останется, и впереди в перечне запись есть. Любая проверка все заметит, дело заведут. Это же государственное преступление, такие бумаги жечь.

— Какой ты дурак! – проворчал Протасов. – Так подотри запись в перечне, вместо нее другую бумагу какую подложи! Тебя что, учить надобно, как такие дела поворачивать?!

— Я никогда такого не делал.

Михаил быстро убрал саблю в ножны и, вытянув кошелек из-за пазухи, кинул его на стол.

— Это тебе за молчание. А, если только проговоришься, найду тебя и …

— Я понял.

— Да еще одно, девчонка не приходила?

— Какая?

— Александра Сергеева, жена отца?

— Нет, не видал.

— Если придет, то задержи ее и записку ко мне с мальчишкой отправь немедля.

— Как же я задержу ее?

— Второе завещание у нее, она выкрала его, зараза. Если она бумагу кому покажет – понимаешь, что будет? Тогда тебя поймают и меня вместе с тобой. В каталажку захотел?

— Но я же ничего не делал.

— Как же! Бумагу я сжег, а ты вырвал из книги. Теперь мы с тобой заодно, повязаны. Понял? Так что, если проболтаешься, и тебе хреново будет.

Испуганно Саша попятилась от дома, сжимая в руке саквояж. Приподняв юбку и, стараясь бесшумно ступать, она быстро засеменила к крашенной калитке. Надо было немедленно бежать отсюда, пока Протасов ее не увидел или пока бедный Дмитриев не проговорился, что она во дворе.

Почти полчаса она быстрым шагом шла по шумным улицам, едва переводя дух. Она старалась как можно скорее уйти подальше от квартала, где рыскал одержимый злобой Михаил. Сумбурные мысли в ее голове смешались, но одно она понимала очень отчетливо. Необходимо где-то затаиться до завтра, до четырех, когда почтовая карета увезет ее прочь из Одессы.

Найдя место в одной из захудалых таврен в порту, девушка забилась в свою коморку на ночлег, даже отказавшись от ужина, предложенного хозяином. Заперев дверь на засов, она упала на узкую кровать и долго смотрела в беленый потолок, молясь о том, чтобы поскорее наступило завтра и она могла отправиться к отцу.

Но на следующий день ее ждало дикое разочарование. С утра зарядил сильный ливень, который не прекращался несколько часов. Когда же Сашенька, укутанная в накидку, пришла на станцию, смотритель заявил, что дороги размыло и карета пока ехать не может. Саша попыталась возмутиться, но смотритель заявил, что карета увязнет в грязи, но если дождь в ближайшее время прекратится, то, возможно, вечером карета сможет отправиться в Екатеринослав.

Смотритель предложил девушке подождать до вечера с другими пассажирами, которые сидели тут же на жестких стульях. Перекусив в чайной напротив, Саша осталась терпеливо ждать на станции. Лишь поздно вечером дождь наконец прекратился. Заявив, что уже поздно, смотритель заявил всем ожидающим, что экипаж отправится завтра утром в семь часов, ибо за ночь дороги подсохнут.